Что важнее?

Денис и Максим, а в жизни просто Деня и Макс, – друзья, что называется «не разлей вода». С первого класса вместе! Правда, с первого класса интерната, что больше сближало, но то, что всегда и везде вместе – это точно. Сидели за одной партой, спали на одной «спарке». Чтоб было понятно, – это кровати, которые стоят друг к другу впритык, и получается как-бы одна большая двуспальная кровать. Интернат находился на берегу Днепра, поэтому все свое свободное время, соответственно, проводилось на том таки берегу.

Ловили рыбку, покуривали, за девчонками в раздевалке подсматривали. Жили обычной жизнью обычных «интернатовских» пацанов, в меру хулиганов, в меру воспитанных, если это нужно, в меру рослых и с умеренными умственными способностями. В школе в отношении их педагогами был поставлен «диагноз»: «особых способностей не выявлено». Просто их никто не выявлял.

Макс почти не помнил свой отчий дом. А то, что и помнил, то желал бы забыть. Дом, а вернее хата, полуразвалившийся сарай, постройки позапрошлого века, еще с соломенной провалившейся крышей, где-то в глубоком селе области, без каких-либо удобств, зато с клопами и мышами, с вечно пьяной и дерущейся мамашей.

Еще он хорошо помнил свой вздутый от голода, грязный живот о который он вытирал руки, поскольку о полотенцах и не слышал, и боль, боль от побоев и последующую душевную боль от детской обиды. Старался быть хорошим, послушным, надеялся, его хоть за это полюбят, но его не замечали. Любви не было. Поскольку он ее не получал, то и не знал как отдавать. Не хотел. Все женщины в его голове были лохматыми и грязными, а еще плохо пахли. Первый раз он ощутил запах женского парфюма от женщины, которая забирала его в детский приют из «дома». Как все происходило, он не помнил, поскольку думал о новых запахах. Странно все и все пахло. Исчез из памяти со временем запах мочи, перегара и грязи, забылись обиды и эмоции, и вместо памяти о детстве перед глазами была «черная дыра». Это то, что было. А что будет? Наследство? Смешно. Максимум кусок непригодной, неприватизированной земли от матери. От государства – ноль. ПТУ, общага. Затем безработица и улица. Не хотелось. Не хотелось даже думать о ближайших «перспективах». Это страшно. Страшно выходить в мир взрослых людей без ничего: без жилья, без денег, без поддержки, без образования и так далее. Без ничего, как есть. Все сводилось к деньгам. С каждым днем понимание этого факта только укреплялось в сознании Макса.