Муж моей сестры. Порочная связь

Безумно радовало то, что водитель попался тихий и угрюмый. Он молча рулил по направлению к нужному адресу. В салоне автомобиля играла тихая музычка, которая нисколько не напрягала. Столица за семь лет очень изменилась. К старым панельным домам присоединились стеклянные величественные высотки. И повсюду множество людей, постоянно куда-то спешащих.

Вот у нас в Италии совсем всё по-другому. Люди никуда не бегут. Они живут. Наслаждаются жизнью. И там нет огромных многоэтажек. Наоборот, все домики низкие, с прекрасной старинной архитектурой.

Ох, а как Турин прекрасен на закате! Им можно любоваться часами. Если взять любой первый попавшийся кирпичик, то он может рассказать свою историю, которая длится уже не один век.

Я заранее сняла себе квартиру на неделю поближе к центру. В свободное время уже запланировала погулять по городу и немного развеяться. В загородный дом ехать не хотелось. И вообще, я желала как можно меньше видеть свою сводную сестру и мачеху. У нас ещё с самого детства не сложились отношения.

Мама умерла рано, когда мне было три года. Я её практически не помню, только если по фотографиям и старым, снятым отцом, видеофильмам. После смерти мамы отец долгое время был один, а потом привёл в наш уютный дом Ингу. И всё изменилось.

Я помню эту встречу поминутно. Мне было шесть, и я возвращалась из школы со своей няней. Мы зашли в дом, и я мгновенно почувствовала неприятный сладкий запах женских духов, от которых дыхание спёрло и затошнило. Отец встретил меня в прихожей, взял за руку и сказал, что хочет кое с кем меня познакомить.

Мы зашли в столовую, а там она. Высокая, как жираф, с белоснежной копной кудрей, с красной помадой на губах и отвратительно-сладким запахом духов, которыми провонял наш дом. Через неделю Инга переехала к нам, а через год у отца с мачехой родилась дочка. Так у меня появилась сводная сестра Жанна.

Я любила свою сестру. Нянчилась с ней и отдавала все свои игрушки, пока она не подросла. А потом они с Ингой сделали из меня служанку и девочку на побегушках, которая часто терпела унижения от своей мачехи.

Инга, конечно, всё это делала, пока не видел отец. А когда я ему жаловалась, он всё списывал на детскую фантазию. Я поначалу на него злилась и даже пыталась ненавидеть за то, что выбрал эту грымзу. Но, став постарше, я в его глазах разглядела любовь к этой женщине. Так он когда-то смотрел на мою маму. И после этого я перестала злиться.

Моё такси подъехало к девятиэтажному дому.