Видящая во снах

Мне, когда учился у нее, случайно попалась фотокарточка, где тетя Нюра с дочерью своей стоит, а снизу год написан. И получается, на тот момент, когда она взяла меня в ученики, ей было минимум сто лет. Но выглядела травница не больше чем на шестьдесят. Я тогда не стал ничего спрашивать, убрал фотокарточку на место.

– А что потом случилось с этой тетей Нюрой?

– Исчезла в ту ночь, когда рассказала мне все, и больше никто о ней не слышал. Мужики говорили, будто видели на рассвете, как она в лес уходила.

Я, когда в избушку ее утром пришел, на столе нашел записку: мол, теперь все книги и знания мне достаются, и я должен лечить людей. Так потом и делал. Какая медицина-то в деревне? Все врачи в городе только, вот и лечились как могли.

Глава 5

Остаток ночи Оля спала спокойно. А вот утром девушку разбудил голос Николая Петровича, с кем-то оживленно разговаривающего на улице.

– Петрович, ну ты представляешь, такое у нас случилось! – проговорил собеседник деда раззадорено.

– Тихо ты! У меня внучка спит еще. Чего случилось-то?

– Как чего? В нашем лесу труп девушки нашли! Говорят, уже не один.

Оля тут же вся превратилась в слух, вспоминая сегодняшний сон.

– Первый раз слышу, – отмахнулся от собеседника Николай Петрович.

– Так я тоже, вон, от Нины узнал, что в том конце улицы живет. Мимо ее дома полиция ездила. Рыбаки ночью девчонку эту нашли.

Оля потянулась за телефоном и открыла новостную строку. Там действительно говорилось о маньяке.

«Вчера ночью полиция обнаружила уже третье тело девушки. Очевидцы говорят – кто-то провел ритуал жертвоприношения. На расследование пригласили следователя из Москвы. Сколько еще будет жертв и стоит ли опасаться ходить ночью?»

Внизу статьи были фотографии трех улыбчивых красавиц. При виде них сердце Оли больно кольнуло. Она знала этих девушек. Те снились ей еще дома, в Москве.

Глухо застонав, Оля прикрыла глаза и упала на подушку. Но потом резко села на кровати.

Вспомнила, когда видела последний сон. Всего три дня назад. И ей захотелось кое-что проверить.

Быстро встав, натянула джинсы, футболку, кеды и пошла умываться. Голоса деда и его знакомого все еще слышались на улице, и Оля поспешила к ним.

Стоило ей выйти на крыльцо, как яркое солнце резануло по глазам, заставив поморщиться.

– Оленька, ты проснулась уже?

Николай Петрович заметил ее первым, но это было на руку.

– Да.