Дорогой ценой

Он помнил только скрежет колес, яркий свет фар и дикую боль в голове.

* * *

– Дай воды, – прошептал он. – Ты вчера чуть не убила меня.

– Вообще-то, это вы дурачились на дороге и прыгали под колеса. Вам еще повезло, что не дошли до трассы.

– Где мои друзья?

– Я бы так их не называла.

Она подошла к окну и поправила занавески, растрепавшиеся от ветра.

– После того, как тебя немного откинуло, ты был весь в крови. Они стали орать друг на друга и на меня. Я попыталась вызвать полицию, но они стали орать еще громче и еще что-то кричали о репутации и СМИ, особенно «черный» волновался.

– Еще бы, – ухмыльнулся Антон, – не каждый день пробиваешься в депутаты.

– Потом один из них закинул тебя ко мне в машину и велел увезти. Мол, ты сбила, сама и расхлебывать должна.

– А ты что?

– Ну, как видишь. Села и уехала на дачу, я была в шоке. Не каждый день встречаешь пьяных и обколотых, бросающихся под колеса молодых людей.

– Я не колюсь! – повысив голос, сказал Антон. – Меня это не интересует.

Антон сел на край кровати и посмотрел на руки, они были в крови, рубашка тоже.

– Где мой телефон?

– Вот он, – она протянула ему новенький айфон.

– А почему он выключен?

– А почему он постоянно звонит? – она загадочно одарила его жгучим взглядом.

Антон покрутил его в руках и швырнул на кровать, включать его сейчас он не хотел.

– Где ванна?

– Здесь нет ванны. Это обычная дача, тут одна комната, – засмеялся ангел.

Почему-то он чувствовал себя так противно рядом с ней.

Она как будто светилась жизнью, радостью и чистотой. Он же себя чувствовал гнилым червем, да еще и раздавленным, причем и в прямом смысле тоже.

Он попросил ее вызвать ему такси и, не попрощавшись, уехал домой.

Глава 2

Сергей Матвеевич всегда очень нудно и долго излагал свои мысли. Казалось, что к концу монолога он сам не помнил, с чего начал. Антон смотрел на панорамное окно за его спиной и видел ее глаза. С того рокового дня она никак не выходила у него из головы.

И как он мог не спросить ее имя? Память подводила и с дачей, как назло, и такси вызывал не он.

Давно уже Антон потерял явный интерес к женщинам. После 27 лет они перестали для него существовать и казались безликими. Всех его содержанок, а иначе он никак не мог их назвать, интересовали только его счета в банке. Даже его бывшая жена, на которую он до недавнего времени возлагал большие надежды, постоянно напоминала ему о приближающихся сроках оплаты.