Новая Зона. Излом судьбы

Можно, конечно, было просить и большего, ведь стаж и количество полетов позволяли, но участь второго пилота исключала качание прав в кабине. Однако семь часов полета стоят того, чтобы держать язык за зубами. Тем более ты и так нужен лишь для взаимодействия с бортовым компьютером да в случае экстренной ситуации. Но такой не будет. Как говорят пилоты – дважды не падать. Раз Фролов уже несся на объятом пламенем транспортнике к земле. Второго такого раза случиться не должно, а то будет многовато для одной пилотской доли.

Тем более сейчас он работает в гражданской авиации, а это уже совсем другое.

Взлет прошел ровно, и, как только самолет набрал свои десять тысяч метров, пассажирка отстегнула ремни безопасности, сняла обувь и с ногами забралась в кожаное кресло. Спать в самолете неудобно, но жизнь научила засыпать Василису в любом месте, в любое время и в любом положении. Макс, ведущий программист корпорации и по совместительству близкий друг Василисы, шутил, что ему для этого навыка потребовалось три месяца службы в армии.

Титова провалилась в дремоту быстро, но оттуда ее вырвал мягкий, даже несколько застенчивый голос бортпроводника:

– Зона турбулентности, пристегнитесь, пожалуйста. – Андрей, склонившись над девушкой, оказался так близко, что ей пришлось вжаться в сиденье.

Глупо кивнув, Василиса опустила ноги на пол, с третьего раза попала в обувь и пристегнулась. Однако трясло их недолго.

За стеклом иллюминатора было одно сплошное сине-голубое полотно, единообразное и бесконечное.

Впервые в пассажирском кресле самолета Титова оказалось только в двадцать лет. Тогда уже взрослую и жившую самостоятельной жизнью девушку все это поразило и одновременно восхитило. Несколько часов юная Василиса смотрела в иллюминатор, ни капли не устав от однообразной черноты. Ей тогда не повезло и лететь пришлось ночью. Восемь лет назад Василиса завидовала людям, у которых есть возможность часто перемещаться на самолете.

Поводом для зависти служила даже не сама возможность путешествовать, которой тогда не было у Титовой, а факт, что кому-то, но не ей, повезет пережить взлет, полет, посадку. Новый город, новый аэропорт, другие люди, совсем другая жизнь, а порой даже чувство, что не жизнь другая, а планета иная. Чужой язык, другая культура, иные обычаи, непохожие люди. Томительное ожидание рейса и даже его задержка на несколько часов были счастьем.