Неясные часы

Пока экстрасенсы пили чай в столовой, я пребывала в музейной комнате, рассматривая чертежи и листая поэтический сборник. Когда же я заглянула в столовую, то увидела Ладыгина, который не без некоторого разочарования сообщил, что проверка стен, потолка и пола ничего не дала, так что теперь настала очередь обладателей сверхъестественных способностей.

Мы поднялись на второй этаж, и экстрасенсы сразу же развернули бурную деятельность. Кто-то, усевшись на пол, зажег свечи и принялся раскладывать карты, кто-то рассыпал в воздухе какую-то золотистую пыль или размахивал широким пером, изредка окуная его в чашу с водой.

Петух, молчавший до этого, принялся безостановочно кукарекать. Его хозяин, держа птицу за веревочку, которая была привязана к одной из ее лап, самым внимательнейшим образом прислушивался к пению своего подопечного, видимо, стараясь распознать в нем некие указующие знаки.

Пахло ладаном и прочими благовониями, горели свечи, раздавались странные звуки.

Я еще ни разу не была свидетелем столь фантастического зрелища. Мне казалось, что я попала в цирк, где представление дают разом все его артисты. Одна из брюнеток, бросив карты, прошла мимо меня и Ладыгина, стоявшего рядом, и заперлась в ванной комнате. Через несколько минут до нас донесся ее голос, она вызывала дух Есенина.

– Но почему именно Есенина? – тихо поинтересовалась я.

– Не знаю, – растерянно ответил Ладыгин. – Может быть, они были знакомы с княгиней по Петербургу? – предположил он.

– Сомневаюсь, – пробормотала я.

Спустя несколько часов, несмотря на изрядное количество обгорелых спичек и оплавившихся свечей, стало ясно, что и экстрасенсы оказались бессильны в обнаружении княжеских драгоценностей.

– Что ж, мы сделали все, что могли, – развел руками Ладыгин.

Хозяин виллы, который с не меньшим любопытством, чем я, наблюдал за происходящим, пригласил изрядно подуставших обладателей необычных способностей снова подкрепить свои силы перед тем, как мы отправимся в обратный путь.

Все вернулись в столовую и в полном молчании принялись дружно поглощать новые горы бутербродов с копченой семгой, ветчиной и сыром. Петух, вновь водворенный в клетку, молчаливо поклевывал зерна, не издавая ни единого звука. Я налила себе из большого термоса, стоявшего на краю стола, чашку травяного чая и принялась неторопливо пить, наслаждаясь его ароматом, как вдруг звякнуло блюдце.