Приглашение на чашку кофе

Маргарита Петровна, обожавшая Гоголя и отводившая ему первое место в своей шкале русских классиков, обомлела от того, что её так бесцеремонно прервали на самом важном в произведении месте.

– Что ты имеешь в виду, Силантьев? – удивлённо спросила она у вздохнувшего так не вовремя девятиклассника.

– Неужели вся литература девятнадцатого века такая скучная? – проговорил Силантьев, печально глядя в окно.

– Как это скучная? – едва не задохнулась от возмущения Маргарита Петровна. – А «Онегин»? А «Герой нашего времени»?

– А что «Онегин», что «Герой нашего времени»? – пожал плечами Силантьев, переводя свой печальный взгляд с окна на Маргариту Петровну.

 – Везде одно и то же – скука.

– Как скука? – по-прежнему негодовала Маргарита Петровна. – А дуэль с Ленским? А похищение Бэлы? А обед у Собакевича? Какая же там скука?

– А что ж он из города в деревню-то поехал? – неожиданно поддержал Силантьева второгодник Максимов, прослушавший программу литературы за девятый класс в двойном объёме и в результате чего вынесший непоколебимое убеждение, что по этому предмету он теперь непревзойдённый дока.

 – Он что, совсем съехал?

– Что значит «совсем»? – высокомерно спросила Маргарита Петровна.

– Ну кто ж город на деревню меняет? – снисходительно процедил сквозь зубы Максимов. – Никогда не поверю, что ему в городе скучно стало. Не верю! – И для убедительности Максимов по-станиславски покачал головой.

– Да просто не туда ездил парень, вот и всё, – иронично усмехнулся сосед Максимова по парте Червячков.

 – Вот ещё чего выдумал – в театр ездить! Да он бы еще в музей сходил. Тоже мне мальчик-мажор нашёлся. Эх, его-то деньги да при наших возможностях, уж мы бы нашли места покруче да попонтовей, – мечтательно произнёс он.

– И… что же вы тогда предлагаете? – растерянно спросила Маргарита Петровна, неприятно поражённая в самое сердце словами Червячкова.

– А давайте лучше «Яму» Куприна почитаем, – внезапно оживился Силантьев.

 – Моя сестра сейчас читает этот роман и всё время говорит: «Вот где, оказывается, настоящая правда жизни, а то нам в школе про Татьяну да про Наташу, любимых героинь, твердили, а на самом деле всё в жизни было по-другому, а не так, как Толстой с Пушкиным описали».

– «Яму»? Куприна? – пролепетала вконец уничтоженная Маргарита Петровна.

– Да как вам не стыдно! – вдруг громко закричала отличница Снегирева и осуждающе покачала головой.