Приглашение на чашку кофе

Арабелла пошла в кедах, которые купил ей в промтоварном магазине муж. На площадке Лена заметила художника. Он внимательно наблюдал за игрой, точнее за девушкой, игравшей в одной из команд. «Да, – с укором подумала Лена. – Вместо того чтобы искать натуру в Италии, он ищет её в богом забытом месте». Неожиданно к игрокам присоединился муж Арабеллы. Лене окончательно опротивело зрелище, и она вернулась домой.

На следующий день она столкнулась в магазине с художником. Тот весело переговаривался с продавщицей, в которой Лена признала вчерашнюю волейболистку.

– А вы, по-моему, уже нашли свою Психею, – насмешливо произнесла она, когда художник поздоровался с ней.

Он удивлённо приподнял бровь, но, бросив взгляд за спину Лены, тут же ответил ей в тон:

– А вы своего Амура.

Лена оглянулась и увидела на пороге лохматого пса по кличке Амур, ухажёра и поклонника всех деревенских дворняг женского пола. Впрочем, назван он был своим хозяином, в молодости служившим на Тихоокеанском флоте, отнюдь не в честь бога любви, однако художнику это совпадение показалось забавным.

– Ну знаете! – возмущённо воскликнула Лена и, бросив гневный взгляд на живописца, вылетела из магазина. Местный ловелас разочарованно пролаял ей вслед.

– Какое лицо! – восхищённо пробормотал художник. – Какие глаза!

Осенью журнал, в который Лена устроилась работать, вернувшись из деревни, отправил её с заданием на только что открывшуюся выставку.

– Говорят, художник подаёт большие надежды, – сказал редактор.

 – Особенно хвалят его картины на мифологические сюжеты.

– Посмотрим, – тоном опытного рецензента произнесла Лена.

В первом же зале она увидела знакомую картину со спящей Психеей. Переступив порог второй комнаты, Лена замерла: прямо напротив неё висело большое полотно, изображавшее Атласа и Персея, державшего в руке голову горгоны Медузы, в лице которой Лена с ужасом узнала свои черты.

Банка кофе

Дарья Спиридоновна опять перестаралась.

И ничего поделать с этим было нельзя. Ибо по старой привычке, придя в магазин, она взяла всего понемногу, потому что в глубине души всегда опасалась, что завтра этого «всего» на прилавке может и не оказаться. Мало ли что за ночь в стране произойдет. Дарья Спиридоновна хорошо помнила тот день, когда первый российский президент, яростно колотя себя в грудь, кричал, что сам ляжет на рельсы, но не допустит падения рубля.