Чудовище и красавец (сборник)

«Лиловой» нашу академию действительно часто называли за счет специфического цвета, в который была выкрашена часть здания.

– И ты проектировала Восточную башню? – продолжил расспросы потенциальный работодатель, пропустив мое уточнение мимо ушей.

Я молча кивнула. Трехэтажное здание (плюс мансарда), конечно, трудно было назвать башней, и тем не менее именно такое прозвище оно получило в народе, поскольку действительно возвышалось над прочими домами Аяры.

– Угу.

В задумчивости взявшись своими длинными пальцами за подбородок, Брик еще немного поглядел на меня с очевидным неудовольствием, а затем положил передо мной на стол лист бумаги.

Это был черновой набросок, сделанный карандашом. Довольно простенькая композиция: окно, на подоконнике – цветок в горшке, за окном видна ива, по небу плывет облако.

– Сможешь сделать расчеты? – спросил он. – И нарисовать чертеж?

– Смогу, – ответила я уверенно.

– Давай.

Пара карандашей уже лежала на столе. Брик развернулся и просто-напросто вышел в соседнюю комнату.

Дверь закрылась, и, судя по раздававшимся с той стороны звукам, он занялся своими делами, не имея ни малейшего намерения наблюдать за моей работой. Я взялась за бумагу и карандаш и углубилась в расчеты.

Много времени это не заняло. Речь шла не о полноценной картине – скорее, об «игрушечной» версии с незначительным числом деталей, явно предназначенной сугубо для проверок при подобных интервью. Если, конечно, нашу встречу можно было назвать таковым.

В исходе я, в общем-то, не сомневалась, но тем не менее работала на совесть. Закончила минут за сорок, затем подошла к закрытой двери. За все это время художник ни разу не заглянул в комнату, хотя бы даже ради того, чтобы посмотреть, на месте ли я и не смылась ли, прихватив из дома пару-тройку ценностей.

Я постучала в дверь. На всякий случай повысив голос, сказала: «Все готово!» – и вернулась на свое место за столом. Брик появился достаточно быстро. Подошел, коротко одарив меня очередным отнюдь не восторженным взглядом, взял бумагу с расчетами и схемами, внимательно ее просмотрел и бросил обратно на стол.

Плавно проплыв по воздуху, листок приземлился вплотную к чернильнице. Скривившись, я приготовилась с достоинством принять сообщение о моем несоответствии предполагаемой должности.

– Стало быть, так. – Заговорив, художник даже не счел нужным смотреть мне в глаза. Я скривилась еще сильнее. – Оплата – пятьдесят сребров в неделю.