Чудовище и красавец (сборник)

На этом заседание суда окончено, – отчеканил Полег, ставя в моей судьбе жирную точку.

…Или многоточие?

– Не совсем так, – раздался громкий голос с противоположной стороны зала.

Как и многие другие, я вскинула голову, инстинктивно переводя взгляд к высоким дверям. Одна из створок была теперь распахнута, и в проеме стоял не кто иной, как… мой работодатель.

Не знаю, какое чувство я испытала в тот момент. Наверное, их было так много, что слово «замешательство» станет самой точной оценкой моего душевного состояния.

Я просто не знала, что чувствовать: страх перед скорым будущим, безысходность, горечь, надежду… или банальное удивление. В последнем я была не одинока. Пожалуй, эту мою реакцию разделяла бо?льшая часть аудитории. Итая Брика в городе знали, многие – в лицо, и столь неподобающее вмешательство в судебные дела с его стороны было воспринято весьма эмоционально.

– Простите, адон Брик?

Полег был подчеркнуто вежлив, но его почти сошедшиеся на переносице брови служили признаком неудовольствия.

– Я сказал, – отчетливо, как всегда спокойно и (несмотря на немалое расстояние) глядя судье в глаза, повторил художник, – что заседание еще не закончено.

Это спокойствие, такое привычное и неизменное, внезапно придало мне уверенности. Что-то в этом мире, почти рассыпавшемся прахом у моих ног, оставалось нерушимым, и это вселяло надежду даже в большей степени, чем произнесенные художником слова.

– Прошу прощения, господин оман, – в тон ему откликнулся Полег, – но, боюсь, вы слишком много на себя берете.

При всем моем уважении вы не вправе определять ход судебного процесса. Тем более после того, как решение принято и должным образом озвучено.

– Сложность в том, что решение должно быть не только озвучено, но и принято должным образом, – парировал Брик, сделав акцент на слове «принято».

Судья побелел – не то от гнева, не то от напряжения. Вряд ли это мог заметить его оппонент, но я, сидевшая поблизости, заметила отлично.

– Адон Брик, вы испытываете мое терпение.

По закону вы не имеете права вмешиваться в решение суда.

Отзвуки его холодного голоса маленькими ледышками отскакивали от потолка, грозя поранить кого-нибудь из присутствующих. Акустика в Тяжебном зале была безупречная.

– Я – не имею, – без малейших колебаний согласился Брик. – Но он – да.

Художник шагнул в зал, одновременно отступая немного в сторону, чтобы позволить еще одному человеку пройти через открытые лишь наполовину двери.