Горький ветер свободы

Впрочем, по-видимому, эта деталь тоже обговаривалась изначально.

– В таком случае я предлагаю встретиться через полчаса возле лавки стекольщика, напротив входа в бани, – сказал он.

Илкер согласно склонил голову.

– Ты хорошо успел изучить нашу часть города, это весьма похвально, – заметил он. И неожиданно посмотрел на меня в упор. – Я вижу, ты приобрел рабыню. Хороший выбор. Ее, конечно, надо отмыть и почистить, но после этого она будет вполне хороша.

Я старательно смотрела в пол, делая вид, будто не понимаю ни слова, лишь догадываюсь, что речь идет обо мне.

Очень хотелось броситься на Илкера с кулаками, расцарапать ему лицо, нанести столько увечий, сколько успею, прежде чем меня сумеют остановить. В моей стране даже служанка, даже последняя распутная девка имела бы полное право влепить пощечину за подобные высказывания в свой адрес. Но мы находились очень далеко от моей страны.

– Для чего ты купил ее? – продолжал расспросы Илкер. – В качестве наложницы? Или для работы по дому? Насчет работы не знаю, но в постели она должна быть неплоха, в ней чувствуется темперамент.

Правда, это может создать и проблемы. Но две-три порки, без сомнения, их решат. Или у тебя какие-то другие планы на ее счет?

Я усиленно боролась с собой, стараясь, чтобы ненависть не проявилась в устремленном на ковер взгляде, но это не помешало мне расслышать, как усмехнулся рядом раб Илкера. Это заставило меня лишний раз почувствовать, что местные рабы и рабовладельцы по-своему заодно, и укрепиться во мнении, что мне не следует отождествлять себя с арканзийскими невольниками и водить с ними дружбу.

Меж тем Данте равнодушно пожал плечами.

– Я пока не решил, для чего буду ее использовать, – ответил он.

– Но для чего-то ведь ты ее купил? – удивился Илкер.

– Для чего люди обычно покупают иностранные диковинки? – отозвался Данте. – В поездке мы все покупаем то, что распространено там, где мы гостим, и является редкостью у нас.

Из Галлиндии обычно везут жемчуга, фарфор и лекарственные травы. Из Арканзии – ковры, специи и рабов.

– То есть ты приобрел ее в качестве сувенира? – понимающе спросил Илкер.

– Что-то в этом роде, – подтвердил Данте. – Но не только. В моей стране рабы, как ты знаешь, редкость. Так что красивая рабыня в армоне – это показатель высокого статуса.

– То есть это дело престижа, – покивал Илкер. – Что ж, одобряю. Полностью одобряю.