Невеста по завещанию

– Так не бывает, Вероника, – покачал он головой.

– Не называйте меня Вероникой!

Я произнесла эти слова с раздражением, которое оказалось неожиданным для меня самой.

– Почему? – опешил Эдмонд.

– Я не люблю это имя, – пояснила я извиняющимся тоном.

– Хорошо. – Кажется, он не обиделся на эту неоправданную вспышку гнева. – Давайте я буду звать вас как-нибудь по-другому. Например, Рони? Я знал одну вашу тезку, которую все звали именно так.

Я пожала плечами, потом согласно улыбнулась. Рони так Рони. Новая жизнь – новое имя.

В этом был свой резон.

– Итак, Рони, – произнес он, заглядывая мне в глаза, – что случилось?

Я отвела взгляд. Говорить об этом было неправильно, неразумно и недальновидно. Он мог все разболтать виконту. Я знаю, я научилась этому давно, еще в самом начале своего пребывания в пансионе. У меня быстро появились две подруги. И я как-то раз пошутила в их обществе про одну из жриц. Больше никто при этом не присутствовал. Жрица узнала обо всем тем же вечером. Последовало наказание.

Боги с ним, не такое уж и страшное оно было. Но подруг я больше не заводила. Дружила со всеми – и ни с кем.

Так что разум говорил однозначно: молчать. Вот только беда заключалась в том, что молчать я уже устала. И вдруг почувствовала, что сил держать все в себе больше не осталось. Если потом Эдмонд перескажет наш разговор виконту, а тот посадит меня под замок или и вовсе свернет мне шею, значит, туда мне и дорога.

И я рассказала. Я даже не подозревала, сколько переживаний успело накопиться в моей душе.

Лекарь услышал о том, каким шоком явилось для меня завещание отца, а также о том, как я тревожилась и одновременно радовалась отъезду из пансиона. Я вспоминала, как холодно и недоброжелательно встретил меня виконт, для которого, как сразу стало понятно, я никогда не буду ничего значить. Я рассказывала о наличии у него любовницы буквально в нескольких комнатах от меня и о том, как страшно мне бывает при мысли, что я стану его женой и всю свою жизнь проведу в этом мрачном замке под тяжестью хмурого, осуждающего взгляда. Не знаю, сколько времени это заняло, но, закончив говорить, я почувствовала себя немного лучше.

Я откинулась на жесткую спинку скамейки, переводя дыхание. Эдмонд молчал; похоже, он попросту не знал, что сказать.

– Я… Рони, мне очень жаль, – проговорил он, беря меня за руку. – Я не знал, честное слово. Понимал, конечно, что это не брак по большой любви, но мало ли… Такие браки среди аристократов вообще редкость.