Записки фаворитки Его Высочества

К счастью, к обсуждению данной темы я давно успела привыкнуть.

– Совершенно верно, ваше высочество, не имеет.

– Должно быть, ваша мать – очень смелая женщина. Совсем нелегко для девушки из хорошей семьи пойти на неравный брак.

Все тот же фальшиво-ласковый, покровительственный тон, так хорошо мне знакомый, но за последние годы все же успевший слегка подзабыться.

– Я думаю, для моего отца это было не легче, – ответила я. – Так что не знаю, кто из них оказался смелее.

– И кто же ваш отец? – вступила в разговор Стелла.

 – Плотник? Или кузнец?

Флора бросила на дочь укоризненный взгляд, который, впрочем, полностью нейтрализовывала плохо скрываемая улыбка. Такие же улыбки играли на лицах еще пары человек за столом.

– Ну зачем же впадать в крайности, дитя мое? – ласково улыбнулась я, отвечая ударом на удар. Для девушки ее возраста нет ничего более обидного, чем быть сочтенной ребенком. При этом ничто в моих словах не нарушало этикет. Все-таки азы светского общения я в юности освоила, и, похоже, некоторые навыки с годами не теряются.

 – Нет, он учитель. Преподает в Тилльской академии.

– А что, простолюдины могут учиться и преподавать в академии? – удивилась Флора.

– Разумеется. При условии, что они достаточно умны и достаточно обеспечены, чтобы оплатить обучение.

Леди Вилстон, у которой на лице было написано, что она никогда в жизни даже не приближалась ни к одной из королевских академий, неодобрительно покачала головой:

– Я всегда говорила, что совершенно ни к чему отдавать молодых людей из высшего общества на обучение в подобные места.

Чему хорошему их могут там научить? Какой подадут пример? Пока я жива, наша дочь не переступит порог такого заведения. Образование, получаемое в домашних условиях, куда лучше.

Стелла равнодушно передернула плечиками, а мне подумалось, что юная госпожа Вилстон без всяких академий видит вокруг себя такие примеры, что вырасти нормальным человеком у нее попросту нет никаких шансов.

Как, впрочем, вероятнее всего, не было в свое время и у остальных присутствующих.

– А чему обучают в академии? – неожиданно подал голос юный граф Таффорд.

– Многому, – ответила я. – Философии, астрономии, юриспруденции, ораторскому искусству…

– А дрессировке собак и соколов там обучают? – спросил Роберт, заглядывая под стол, – так в поле его зрения попадал по-прежнему лежащий на полу Рональд.

– Нет, этому там не учат, – улыбнулась я.