Нулевой Архетип

Рядом сиротливо завис красно-золотистый воздушный сампан Линнел. Выплеск спирита сорвал с него алый навес, и теперь тот бесполезной тряпкой застыл в воздухе. На него тоже действовал медиатор времени.

Если Линнел была здесь, то Кейн понимала, почему Ричард ничего ей не сказал- не захотел поднимать панику. Скорее всего, они просто недооценили ущерб.

Спирит выплескивался из покореженного узла, и Кейн едва не потеряла контроль, когда представила, что Линнел могло задеть выбросом.

Отзываясь на ее эмоции, спирит-сфера дрогнула, пошла трещинами, и Атрес положил Кейн руку на плечо:

– Держите себя в руках.

Он был прав, разумеется, Кейн не имела права терять контроль в тот момент, тем более, что даже находясь внутри узла Линнел могла остаться в живых – первичный выплеск, судя по повреждениям металла, пришелся вверх.

– Извините, – коротко отозвалась она, заставляя сферу подлететь к узлу. Ремонтный люк был открыт, и внутри мягким пульсирующим сиянием светился двигатель.

На полу у самой стенки лежала женщина в синем вечернем платье.

Кейн не видела Линнел почти пять лет, и все же узнала ее с первого взгляда.

– Не вздумайте сейчас тратить на нее время, – сказал Атрес, и как бы бессердечно это ни звучало, но он был прав.

– Я знаю, – Кейн направилась к двигателю, испускающему колонну спирита. – Помогите Линнел и постарайтесь не отвлекать меня.

Медиатор в руке Атреса светился все слабее, и времени оставалось меньше с каждой секундой.

У самого двигателя, сразу над узлом, в светящейся колонне застыла центральная схема «Трели».

Ни мастрессы, ни медиаторы не сохраняли спирит в первоначальном его состоянии чистой энергии, его заключали в схему, заливали будто топливо в механизм, заставляя работать – поднимать в воздух населенные платформы, вроде «Трели», освещать помещения, крутить винты дирижаблей, защищать от холода или ветра. Схемы бывали самые разные – элементарные, доступные каждому, и сверх-сложные, почти разумные.

Схема «Трели» была валькирией. Она парила неподвижно, эта светящаяся крылатая женщина в белых доспехах. Воздух едва заметно дрожал вокруг нее. В груди валькирии была дыра, внутри толчками пульсировало алое сердце. Оно выглядело объемным, почти осязаемым, и совершенно очевидно чужеродным.