Нулевой Архетип

Атрес казался странно уместным там на площадке – строгая черно-белая фигура, словно сотканная из белесой мути вокруг. Голые розовые кусты по бокам дорожки будто обрамляли его в терновую раму.

– Врач советовал вам лежать, – Атрес проигнорировал, что она назвала его по имени, и встал рядом с Кейн, заложив руки за спину.

– Это было несколько дней назад, – пожалуй, глупо было вот так храбриться в его присутствии, потому что она все еще чувствовала себя истощенной, но Кейн просто не хотелось пока возвращаться в комнату.

Она сказала это не всерьез, полушутя, но Атрес все равно ответил без улыбки:

– Я не беспокоился за вас, я осматривал «Трель». Хочу понять, во сколько мне обойдется помощь Линнел Райт. Не думал, что платформа в настолько плачевном состоянии.

Кейн улыбнулась и снова посмотрела на Сонм. Ей показалось, что просвете облаков мелькнул погнутый шпиль высокого здания:

– Вы не знаете, очнется ли Линнел, но уже прикидываете сумму, о которой она попросит?

– Несколько дней назад мы решили, что это «надежда».

Кейн плотнее укуталась в шаль, хотя та совершенно не спасала ни от холода, ни от сырости:

– Вы поверили мне.

– Разумеется.

Он сказал это абсолютно спокойно, просто констатировал факт, и было очень странно думать, что человек вроде Алана Атреса доверился словам Кейн, пусть даже в такой малости.

– Знаете, вам на самом деле очень повезло. С момента Первой Катастрофы у схематиков не было даже надежды.

– Надежда имеет смысл, только если она оправдывается, – спокойно ответил он. Внизу, слева от них в облачном просвете медленно проплывала скошенная вершина какой-то башни. – Вы пока еще не вылечили меня. Линнел Райт пока еще не очнулась, а платформа все еще нуждается в срочном ремонте, – он оглянулся по сторонам и равнодушно пожал плечами. – Угнетающее зрелище.

Умом Кейн понимала, что в глазах постороннего человека «Трель» действительно была просто платформой в аварийном состоянии – старой, обедневшей и не стоящей того, чтобы ее спасать.

– Просто сейчас не сезон, – тем не менее, сказала она. – Когда этот сад зацветет, здесь станет по-настоящему чудесно.

Кейн, разумеется, преувеличивала, потому что даже ей эти розы – маленькие, понурые и очень живучие – не особенно нравились. Шипов у них было больше, чем листьев, и цвели они недолго.