Аромат рябины

 – Мы не договорили.

– Чего тебе еще? – раздался тихий голос.

И фигура вновь опустилась на место.

– Правду!

– С ней тебе было бы трудно писать музыку.

– Ах, вот значит как! – закричал Алексей, соскакивая с кровати и угрожающе нависая над сидящей неподвижно фигурой. – И что? Не хочу жить без нее! Не могу писать без любви!

– С ней ты бы в скором времени умер, как художник, как творец.

– Ты-то откуда знаешь? – начал он. – Ах, да…

Алексей замолчал, обхватив пальцами бритую голову. Слезы заструились по щекам.

Горькие складки исказили красивый рисунок губ.

– Это пройдет, – мягко проговорил голос. – Надо переждать, и твоя психика восстановится. Ты вновь будешь слышать меня и сможешь записывать.

– Зачем мне это без любви? – с горечью спросил он и упал на кровать. – Я писал для нее, а вовсе не для тебя, как ты думаешь.

– Хорошо. Ответь мне тогда: что такое гармония?

– О! Я знаю это, – радостно проговорил Алексей и сел прямо, глядя на фигуру. – Это – моя единственная радость.

Я слышу ее во всем: в смехе моей любимой, в шорохе ее платья…, в шелесте листьев под летним дождем, в звоне тонкой струйки воды из-под крана, в трелях птиц ранним утром… Долго перечислять. Тебе-то это зачем? Ты же сотворил все это и знаешь лучше меня, что такое гармония.

– Да, я – творец. Но ведь и ты стоишь на этом же уровне. Я вложил в твою душу способность слышать и понимать. И ты тоже можешь творить. А это высшее счастье, доступное человеку. Но из-за этой женщины ты можешь предать гармонию, выбирая смерть.

Хочешь, покажу?

И Алексей мгновенно увидел любимую, которая стояла нагишом, на четвереньках, а сзади к ней прилип их общий друг. Они оба стонали от животного наслаждения.

– Не-е-е-т! – заорал Алексей, тут же закрывая рукой глаза.

– Смотри прямо в сердцевину правды и освободи свое сердце ото лжи. Зачем так рано выбирать смерть? Смотри!

Фигура встала. Рядом с ней мгновенно возникла другая вполне классического вида: длинный саван с капюшоном, пустые глазницы черепа и блестящая коса, ручку которой сжимали белые кости кистей.

Алексей в оцепенении глядел на видение.

– Смотри!

Фигура легко, словно куклу, развернула Смерть спиной к нему. И он увидел цветущую девушку с ясной улыбкой на розовых губах и венком полевых цветов на растрепанных густых волосах.

– И что? – хмуро спросил Алексей, опустив руки на колени и ссутулившись.

– Жизнь и смерть – две половинки одного целого.