Художники

Хотя народу не особо было – утро субботы.

Он что-то не договорил. Мне до смерти хотелось узнать, что!

Но с такими словами не шутят!

– Вот почему я еще здесь? – сказал Олег, почему-то с вопросительной интонацией. – Чтобы вытащить твою творцовую шкуру? Значит, если я не ушел к вчерашнему вечеру, придется это сделать сегодня.

– Я не знаю, как тебя вытащить.

– Хватит говорить отрицаниями, – разозлился он. Приблизил меня за воротник. – Если ты сегодня не найдешь способ, чтобы вернуть меня обратно, или тебе не поможет какой-то божественный случай, к завтрашнему утру сдохнешь.

– Отпусти меня, – запротестовала я.

– Ты все поняла? – подтянул он ближе, отчего мне дохнуло в глаза запахом его нечищеных зубов. – Либо подстегиваешь воображение, либо труп.

– Пусти, – я заплакала.

Впрочем, быстро прошло. Он сбросил меня с пальцев и скоро начал спускаться в метро. А у меня сжалось сердце: потому что по закону жанра в метро были самые ужасные твари.

Я была права. Господи, я была права! Ну почему?! Вот в первый раз жалею, что не читала Глуховского!

Когда мы спускались по эскалатору, она была там. Бешеная. Рванулась! – я побежала, вскрикнув, грозив самой себе переломанной шеей.

Затем услышала хруст.

Беззвучный утопающий вой.

Меня в спину толкнул Олег.

– Что застыла?!

– Граждане-пассажиры, при сходе по эскалатору не бегите, не обгоняйте впереди идущих…

– Быстрее, беги!

Я проигнорировала лицо работницы, которая из кабинки смотрела на меня густо накрашенными глазами.

Твою мать, да на мне сейчас самой лица нет!

Олег толкнул меня к поезду. Я остановилась, когда вагоны подъехали, тормозя; оперлась на коленки: и увидела, как из глубины второго пути на меня зырят два страшных вылупленных красных глаза – зрачков нет! Я затеребила Олега, он обернулся; впихнул меня в поезд, – мы заслужили возмущенные крики толпы – поезд не закрывал двери. В толпу было не пробиться, поезд стоял открытым; эти две страшные твари, как черные тени привидений – дементоры – издали что-то, похожее на метро-глас, – такие звуки остались от старых вагонов, когда они катят по подземке – ринулись в толпу на платформе, одну тварину сшибло приехавшим поездом, вторая виляла среди людей….

– Двери закрываются…

Она не успела даже впечататься в стекло с обсыпавшейся строчкой текста. Завязла где-то меж двух потоков людей, которых в субботу было почему-то слишком много.