Звездные духи. Дух Января

Пригревающее солнце – вопреки уверениям Ридена, в пути мы пробыли не меньше пяти часов – распалило мой жар, и я слабо шутила, что теперь на моем лбу можно приготовить земную яичницу.

Парень не прочь был взять меня на руки, но камни на мощеной мостовой так неожиданно выпячивали бока, что это грозило разбитыми носами нам обоим, так что ему приходилось просто поддерживать меня при ходьбе. Улочки изгибались подобно игривым змеям: мы то выходили на широкую, с пятачком света, площадку, то снова углублялись в петляющие коридоры домов.

Наконец, трехэтажные постройки сменились маленькими домиками, и мы остановились около одного, аккуратно пристроившегося в ряду таких же низеньких зданий. Отличала его фиолетовая покраска стен, а некоторые бревна – это было единственное деревянное здание в округе – хаотично были окрашены в ядовито-зеленый. С крыши свисала вывеска с изображением пухлого котла.

– Вот мы и на месте, – с ноткой торжественности произнес Риден и помог мне прислониться к косяку двери.

 – Потерпи немного, она сможет тебе помочь.

Он сбросил сумку, оправил на себе одежду, прилизал (попытался) бело-серые волосы, – я молча смотрела на его прихорашивания – вздохнул и перекрестился – и наконец постучал. Вышло достаточно тихо, так что я не была уверена, что хозяин расслышит, но почти сразу изнутри послышался стук каблуков, и через мгновение дверь круто распахнулась внутрь, так что я еле удержалась на ногах.

На губах Ридена появилась неуверенная улыбка. Он поприветствовал хозяйку и указал на меня. Я же не могла вымолвить и слова, обомлев при первом взгляде на причину столь тщательных мальчишеских хлопот перед встречей. И это… это она?!

***

– Болван! Какой же ты болван! Как же ты мог…

– Ай! Ай! А-яй, Влад, ты на мне синяки оставишь!

– …довести ее до такого состояния?! Ты идиот!

– Но я же ничего… ай-яй!

– Сделать не мог?!! Да как ты вообще дотянул до такого!

– ААААЙЙЙ, моя переносица!

– Бесстыжий придурок!! Чтоб тебя богиня-мать покарала! Оболтус!

– Ааа, больно, синяяяяяк!

Я продрала глаза и усиленно заморгала, пытаясь прогнать белую пелену.

У изголовья кровати, держась за локоть одной рукой, – другая в это время защищала шевелюру – изрядно потрепанный Риден каким-то невообразимым способом оборонялся от метких и, похоже, сильных ударов женской руки.