Мать сыра земля

Столиков внутри не хватало, и Моргот почувствовал себя хозяином положения – это был подходящий момент обратить на себя внимание. К нему подсела компания из шести человек – две девицы богемной наружности и четверо молодчиков, получивших в народе прозвище «чей папа круче». Девицы смотрели на Моргота благосклонно и заинтересованно, молодчики же косились на него с презрением, но поделать ничего не могли: они пришли к нему за столик, а не он к ним. Они пили дорогое красное вино, словно компот, и закусывали его мидиями и креветками – редкое невежество для тех, кто причисляет себя к аристократам.

Моргот невозмутимо влил в себя стопку водки – ему мучительно хотелось закусить, его тошнило от сигарет и омерзительно подсоленной минералки. Но он хлебнул воды из бутылки, затянулся и выпустил дым вверх, приподняв голову.

– Вы не дадите мне прикурить? – к нему повернулась томная девица, сунув в рот длинный мундштук с крепкой и дорогой сигаретой без фильтра.

Моргот откинул крышку серебряной зажигалки, щелкнул ею и протянул девице огонек левой рукой, незаметно отодвигая с запястья рукав, чтобы продемонстрировать швейцарские часы, – очень хорошую и недешевую подделку, неотличимую на первый взгляд от подлинных. Она оценила стоимость и того, и другого: взгляд ее изменился.

– Я вас никогда не видела, – девица курила не затягиваясь, словно целовала край мундштука, – вы тут в первый раз?

– В третий, – ответил Моргот.

– Вот как? И каждый раз напиваетесь в гордом одиночестве?

– Я люблю наблюдать за людьми со стороны, – он пожал плечами.

– Мы вам помешали?

– Отчего же, – Моргот хмыкнул, – я и за вами наблюдаю со стороны.

– Как в зоопарке? И каковы ваши впечатления?

– Забавно.

– И это все, что вы можете сказать? – девица подняла брови.

– Нет, это все, что я хочу сказать.

Ей нечего было ответить, и она отвернулась к своим.

– Это нормально! Почему во всем цивилизованном мире в центре расположены офисы самых престижных фирм? Какого черта у нас здесь полно коммуналок и нищих старух? Это неприлично, непрезентабельно, в конце концов! Никто не выселяет их насильно, просто жизнь в центре постепенно становится им не по карману, и они вынуждены сваливать отсюда в спальные районы.

– Как-то это негуманно по отношению к бедным старушкам, – захихикала девица с мундштуком.

– Очень даже гуманно! Там и воздух свежей, и зелени больше.