Мать сыра земля

– Я и так, по-моему, слишком много выпила… Голова кру?гом.

– Тем более надо закусить, – кивнул Моргот.

– Ты это предлагаешь нарочно. Потому что Виталис тебя поддел, – она улыбнулась. – Так вот, я на самом деле ничего не хочу. И я прекрасно понимаю, что это место тебе не по карману.

– Мне?

– И мне, между прочим, тоже. Только я не вижу в этом ничего постыдного. Сейчас такое время. Если хочешь, пойдем лучше просто погуляем. Сегодня прекрасный вечер.

Моргот плохо представлял себе прогулки по городу с девушкой: такие приключения остались в далеком школьном прошлом.

Он хотел возразить, но тут в кафе вломилась толпа человек из двадцати – во главе с Кошевым, понятно.

– Громин, я обещал тебе вернуться, и я вернулся! – со смехом воскликнул тот, хлопнул Моргота по спине и плюхнулся рядом, пытаясь обнять его за плечо. Моргот брезгливо освободился от объятий, но их уже окружили со всех сторон. Четверо вчерашних молодчиков как-то незаметно встали у него за спиной, за столик набились молодые люди, чем-то неуловимо на них похожие, девушка с длинным мундштуком встала напротив, прислонившись к стене, и, сделав равнодушное лицо, внимательно разглядывала происходящее.

Стася оглядывалась по сторонам и, как рыба, открывала и закрывала рот, ничего не говоря.

– Громин, расскажи нам о Луниче! – Кошев хихикнул и толкнул Моргота локтем в бок.

– Право, даже не знаю, с чего начать, – Моргот стиснул зубы: ситуация вовсе не показалась ему невинной шалостью Кошева.

– Начни с конца.

О том, как Лунич учинил геноцид! Я хочу проверить, хорошо ли ты понял, что я тебе говорил.

Моргот не мог жить без риска. Он понял это еще в детстве. Сначала он ощущал свою потребность смутно, не отдавая себе отчета, зачем иногда выкидывает опасные и глупые шутки – например, пройти по краю крыши или прыгнуть в бассейн с десятиметровой вышки. Пережитый страх несколько дней питал его головокружительным восторгом. Это каким-то причудливым образом уживалось в нем с обычной человеческой трусостью, но потребность в головокружительном восторге рано или поздно сносила барьеры.

Заниматься картингом он пошел, отлично осознавая, чего ему хочется. И очень жалел, что родители отдали его в секцию легкой атлетики, а не горных лыж или чего-нибудь подобного. Картинг оказался скучнейшим делом: время уходило на закручивание гаек, в ладони въедалась черная смазка, ковыряться в моторах Моргот так и не полюбил, хотя неплохо в этом разбирался.