Здоровый оптимизм

Даже мягкие стулья, стоявшие у комода и столика, картины на стенах и две синие многоэтажные вазы казались при такой планировке какими-то вогнутыми.

Надо мной стояли двое – какой-то мужчина в белом халате, а рядом с ним – женщина с длинными волосами. Они о чём-то говорили, но явно не по-русски.

Пока я пыталась понять, где я и как сюда попала, мужчина неожиданно повернул голову ко мне и позвал:

– Зина.

Меня? Или не меня? Я вдруг обнаружила, что совершенно не помню, как меня зовут.

– Зина, как ты себя чувствуешь? – спросил он, подходя к моей кровати ещё ближе.

Значит, моё имя – Зина.

– Нормально, – ответила я неуверенно.

– Голова не болит?

– Немножко.

– Это пройдёт. Главное, ты жива и всё в порядке.

– А что, могла и умереть?

– Ещё как могла! Ты хоть помнишь, что случилось?

Помнила ли я? Нет, не помнила. Абсолютно ничего.

– Нет, – ответила я. – А что было?

Прежде чем ответить, мой собеседник повернулся к женщине и сказал ей, уже по-русски:

– Иди, Мунга, скажи дяде Арбенсу, что очнулась.

– Хорошо, дядя Кропс, – ответила она тоже по-русски и удалилась.

– Видишь ли, Зинаида. Тебя сбил какой-то лихач, когда ты переходила дорогу. Тётя Элая обнаружила твоё тело, думала, что уже всё. Но оказалось, тебя ещё можно было спасти.

– Так я в больнице? – сообразила я, наконец. – А Вы доктор?

– Да, я доктор, – был ответ. – Но только это не больница. Земные врачи бы тебя уже не спасли.

– Земные? Я что, уже на небесах?

Не успел доктор Кропс ответить, как дверь открылась, и в комнату вошли четверо.

Это были двое мужчин и две женщины. Из этой компании особенно выделялся высокий мужчина средних лет, с седыми усами, одетый в элегантные чёрные брюки с белой рубашкой в клеточку. Двигался он не спеша, степенно, высоко подняв голову. Другой же – молодой парень – напротив, одет был несколько небрежно – в потёртые джинсы с пёстрой рубашкой навыпуск, на ногах носил что-то вроде кедов. Двигался быстро, размашисто, словно за пять минут норовил побывать в десяти местах, успеть и туда, и сюда. При ходьбе иногда быстро поворачивал голову, потряхивая растрёпанной, чуть рыжеватой шевелюрой.

Женщины же были просто образцом элегантности: что молодая, с чёрными вьющимися волосами, стоявшая чуть позади высокого мужчины, что дородная дама лет сорока в блестящем чепчике, окружённая, с одной стороны, молодым человеком, с другой – не менее элегантной Мунгой.