Ясный свет и вольный ветер. Третья книга цикла «Остров Буян»

Ну вот как эти двое – то ли ссорятся, то ли милуются. Что за люди, прямо как маленькие. Она бы на их месте в два счета все разрулила.

– Ну я поехала, – бросила мама, приоткрыв на мгновение дверь кухни.

– Пока, – бодро отозвались дети.

Хлопнула входная дверь.

– Ничего не понятно, – пожаловался Левка.

– А чего? Разберутся сами как-нибудь.

Яся заглянула в хлебницу: пусто. Разлила суп по тарелкам.

– Ну да…

Он сосредоточился было на тарелке с супом, но оказалось, что бульон не успел согреться. Левка встал и бухнул содержимое тарелки обратно в кастрюлю.

– Что-то не хочется.

Он взял помойное ведро, пошел в комнату и стал собирать зеркальные осколки. Яся поболтала ложкой в тарелке, но узкие куски скользкой капусты были уж слишком сильно похожи на змей. Она не могла заставить себя это есть. Пришлось последовать примеру брата и потом сунуть кастрюлю обратно в холодильник.

Осколки разлетелись по всей комнате. Отрикошетили от пола и теперь блестели и на диване, где спала Яся, и на журнальном столике.

Левка с пыхтением ползал по полу, а девочка задумчиво взяла осколок с потускневшего дивана, который лишился сейчас привычного покрывала.

– Только не заглядывай туда! – поспешно предупредил брат.

– Почему?

– «Почему?» Примета плохая.

– А в каком смысле?

– Говорю, плохая примета. Давай сюда, в ведро.

Яся уперлась, дразня его: поймала солнечный зайчик и погнала его по стенке с желтыми обоями.

– Если не скажешь, в каком смысле, возьму и загляну. Что я там такого увижу?

Лев встал на ноги и сжал кулаки.

– Примета плохая. Говорят, – он еще немножко попыхтел. – Ну ладно, говорят, если посмотреться, то мама умрет. Понятно?

Она уронила коварный осколок.

– Ой!

Облизнула порезанный большой палец.

– Ну вот видишь, – сердито сказал Левка. – Иди возьми пластырь. Кулёма.

– Что еще за «кулёма»? А где пластырь?

Он раздраженно выдохнул.

– На кухне в шкафчике.

– В каком?

Яся уже не издевалась, она честно не помнила, где берут такие прозаические вещи, как пластырь.

Лев фыркнул и сам направился на кухню. Выдал ей кусок бактерицидного пластыря и вернулся к своим осколкам.

Яся села на диван и поболтала ногами. Палец не болел, но это была уважительная причина, чтобы не помогать брату. Однако все же ей было немножко стыдно, поэтому после недолгого молчания она сказала:

– Лёв, а почему я сама ничего не запоминаю?

Он пожал плечами, не поднимая головы.

– Пойду схожу за хлебом.

– Давай.