Ледяное пламя 3

Она хочет, чтобы мы помолились у стен её храма, – самозабвенно проговорила женщина.

– Милая, грядёт вьюга. Нам придётся переждать в пещерах. Это уже отнимет у нас время, мы не можем задерживать караван ради… – Начал воин, но резкий фанатичный взгляд жены заставил его тяжело вздохнуть. – Эх-х-х… Обязательно помолишься.

Караван продолжил движение, точно разбуженный зверь, снова тронувшийся в путь. Анна заворочалась – спина затекла от лежания в одной позе. Захотелось скинуть тяжёлые шкуры и сесть, покрутиться на месте, размять во рту кусочек засоленной оленины.

Мысль о еде вызвала приятное возбуждение, но за ней пришла боль в конечностях – слабая и ноющая, она часто преследовала её после сильных судорог, а иногда была предвестницей очередной волны припадка.

Анна толком не помнила приступов: накатывала боль, точно кто-то невидимый резко накрывал её одеялом с головой, и наступала темнота. Потом девочка просыпалась с привкусом горького лекарства во рту. Такого, как сейчас – травяного, с горчинкой.

«Выплюнуть бы его, запить водой да заесть жирной рыбой».

Серая пелена над головой навевала скуку, а поднявшийся ветер заглушал все звуки вокруг, кроме самых близких и резких. Боль так и застыла на кончиках пальцев и у висков. Спать не хотелось, но иного занятия в такую непогоду оказалось сложно придумать. Кроме того, под этим грузом шкур и одеял было так тепло и уютно…

«Сколько же ещё ехать до долины и Лунного ущелья? Если я не буду спать, то смогу увидеть их».

Но вьюга скрывала от взора всё, что располагалось дальше пятидесяти шагов. Красота пряталась за белой пеленой кружащего снега, и это разочаровало ребёнка. Ведь всю дорогу ей пришлось терпеть подступающую боль и волноваться: вдруг она заснёт и не увидит великого святого места – Лунного ущелья, о котором так много говорила мать.

Караван благополучно добрался до места остановки, заставив людей выбраться из нагретых «гнёзд». В пещере отец развёл костёр и расчистил место от камней.

Мама ловкими привычными движениями соорудила уютную постель из шкур и уложила дочь. Постепенно тепло завладело этим местом. Анна лежала на боку и смотрела, как потрескивают деревяшки, как танцуют языки пламени. Родители о чём-то шептались. Спорили. Девочка плохо разбирала слова. Уловила только «молиться» и «Айшуак», а ещё «храм». Она выдохнула и, закрыв глаза, помолилась про себя, не решаясь упомянуть чьё-либо имя.