Шумел Камыш

Последующие полчаса я слушала немного путаный рассказ девушки и никак не могла поверить в случившееся. Всё это просто не укладывалось в моей голове. Ко всему сказанному она добавила, что теперь жизни Кира ничего не угрожает и, напоследок шмыгнув носом, замолчала.

Некоторое время Маша молчаливо сопела в трубку, и я, чувствуя её подавленное состояние, рискнула пригласить девушку к себе. На удивление она тут же согласилась, как будто только и ждала, когда я её позову.

К приезду Маши я слегка охладила красное вино.

Впрочем, она к нему так и не притронулась, предпочитая чай.

Сидя на кухне, мы много говорили, о том, что произошло с ними вечером… А меня так и не отпускали неприятные утренние воспоминания, заставляя мысленно вновь и вновь возвращаться в дом Кира и навязчиво подталкивая к разговору по душам с девушкой.

Не зная с чего начать, я вливала в себя вино бокал за бокалом, абсолютно не ощущая его вкуса. После третьего по счёту фужера я, наконец, осмелилась, твёрдо решив начать с самого начала.

А точнее, с истории нашего с Киром знакомства.

Второй курс, ранняя весна, день рождения подруги-однокурсницы. Шесть девчонок за скромно накрытым столом в комнате общежития. На клеёнчатой скатерти, среди тарелок с горкой жареных куриных ножек, отварным картофелем, маринованными грибами и разными солениями, возвышалась полуторалитровая пластиковая бутылка с собственноручно намешанной отвёрткой.

Пила я наравне со всеми, и потому, когда к нам в окно ввалилась компания ребят, уже порядком опьянела.

Их первоначальной целью были девчонки двумя этажами выше. Вот только как туда пробраться, если вахтёр не пускает? Правильно, через окна первого этажа!

Парней было трое – Слава, Кирилл и Тимур. Лишь первый из них учился на последнем курсе нашего института, а двое последних к тому времени уже его окончили, но по старой привычке захаживали к девчонкам с последнего курса.

Позабыв, куда направлялись, они с радостью присоединились к нашему празднику.

Кир здорово играл на гитаре и пел про любовь, не оставив в тот вечер равнодушной ни одну из нас. Тимур, красуясь, юморил и дурачился, не забывая при этом подшучивать над Славой, или Малышом – как они его тогда называли. Парня это раздражало. Его серьёзное выражение лица говорило само за себя. Впрочем, Тимур, казалось, вовсе не замечал недовольства друга.

Следующим утром выяснилось страшное.