Три смерти и Даша. О том, что бывает, если тебя хочет удочерить семья смертей

Как будто ты не знаешь! Отравился он.

– Теперь – знаю.

Тут матушка, собравшаяся было сказать еще что-то гневное, вдруг замолчала, смотря куда-то позади Лейлы, словно бы там появилось что-то очень страшное.

«Это кого ты назвала блудницей? – раздался дедушкин голос, – Ишь, ты, какое умное слово выучила! А у меня на семинарах двух слов связать не могла! Да, и кто бы говорил про блудницу-то! Ты сама-то как себя вела в молодости? А как тебя на факультете звали, помнишь? Да, ты и не обижалась, если мне не изменяет память.

Ты по себе-то людей не суди. Потому ты сейчас и такая праведная, что грешить надоело. Помнишь, что ты мне предложила за экзамен? Мне до сих пор вспоминать стыдно! И… уйди из моего дома, не приставай к моей внучке!»

Матушка и без того перенервничала, а тут ей стало совсем плохо. Все сказанное стариком было правдой. А она старалась пореже вспоминать свое прошлое. Забыв приличия, она крикнула: «Да, пошел ты, старый пень! В гробу я тебя видела!»

«Учил я тебя два семестра!» – отозвался дедушка.

Матушка быстрым шагом шла через двор. Сегодня у нее было слишком много впечатлений. Даже дядя Витя, собравшийся было что-то у нее попросить, посмотрел на нее и решил, что не стоит.

Тем временем дедушка подошел к Лейле и обнял ее.

– Эх, внученька, вот так всегда: красивая – значит – шалава. А ведь тебе всего пятнадцать. Что же потом-то будет? Э-хе-хе-е… Ты не слушай никого – это они от зависти. Палкой мне что ли отгонять твоих поклонников? А?

– Дед, а она тоже что ли на филфаке училась?

– Кто?

– Ну, тетя Люда.

– А, эта. Нет. Она с дошфака.

– И откуда ты тогда ее знаешь?

– Да, русский у них вел. Двух слов связать не могла. И слава о ней шла дурная. И не зря – убедился на собственном опыте.

– Ты, что, с ней…?

– Нет, что ты, но она предлагала. А я заставил ее выучить.

– Да-а… Жестоко.

– Не то слово. Я так обрадовался, когда она Димку встретила.

– Димку?

– Ну – отца Дмитрия. Он ее из такой ямы вытащил.

Если бы не он – страшно подумать, что бы с ней стало. Вот, теперь и праведная такая, что надоело все. Вот, и осуждает всех.

– Можно подумать, ты ее не осуждаешь?

– Нет, не осуждаю. Никогда не осуждал, всегда жалел. Да и вообще – она —такая страстная мне нравиться гораздо больше, чем все эти амебные верующие девочки. А она теперь имеет моральное право быть праведной. А вообще, внученька, ты на нее не обижайся – ее можно понять: чуть сына не потеряла.