Мир на ладони

Она успокоила его, впрочем, ни в чем неповинную совесть своим журчащим смехом. Так, по крайней мере он почувствовал, что его девушка не злится.

Выходной день мог пролететь, как многие другие, так же незаметно или с парой-тройкой каких-нибудь событий. Но на этот раз, после холодной и бессонной ночи, она проснулась в странном предчувствии, словно за какие-то сутки должна открыться вся ее судьба.

Даша сберегла утро, решив не выбираться из мягкой и теплой постели. Несколько дней было отключено отопление, и по квартире блуждал призрачный холод февральской улицы.

Она кинула свой взгляд на угол, где, сгорбившись, лежал брошенный вчера дневник. Вспоминая записанные строки, Даша не могла понять, что ее могло вчера так разозлить, вернее, она уже просто не знала, по какому поводу ей злиться.

Если нет причины, значит, есть причина, по которой ее нет – вот так сложно определяла она свое состояние. Провести этот выходной в самовольном отрешении Даша отказалась, и поэтому немедленно встала на холодный пол и вскоре оказалась под водой.

Первый шаг на пути пусть не к судьбе, а к здоровому образу жизни был сделан.

Теперь русло ее реки становилось глубже, и она могла плыть бесстрашно, не думая о том, что все равно утонет. Ее мир в самый раз наполняло именно то, в чем без страха можно было утонуть. Стихи, музыка и что-то еще не до конца понятное – все это было ее настроением.

Если бы кто-то задал ей такой вопрос: «Даша! На кого ты стала похожа?» то она бы, наверное, заплакала.

.. от радости...

Марина Васильевна заметила в дочери это странное непостоянство и решила, что причина – в необоснованном уходе Кости. И все же разговор как-то откладывался. Но сейчас, пользуясь общим расположением духа, которое свойственно для времени завтрака, Марина Васильевна спросила:

– Какие планы на сегодняшний день?

– Планы? – будто не расслышала Даша. На самом деле ей с трудом пришлось хоть как-то поддержать беседу. Поэтому она могла в данный момент лишь сыграть роль послушной и совсем не депрессивной дочери.

– Да, планы, – вручив ей бутерброд, сказала Марина Васильевна. – Ты куда-нибудь уходишь?

– Ухожу, – кратко ответила Даша, и мать готова была уже задать вопрос «куда?», но вдруг передумала, предоставив ей возможность рассказать обо всем самой. И Даше было легко отказаться от всякого рода задушевных бесед. Говорить о своих переживаниях – значит натолкнуться на какое-нибудь непонимание, а после и до ссоры недалеко.