Невероятные приключения Брыся в пространстве и времени

Вблизи личико незнакомки показалось Д’Артаньяну еще обворожительней, и от смущения, которое внезапно сковало язык, молодой гасконец не смог вымолвить ни слова.

«Ну, вот! Так торопиться, чтобы стоять теперь истуканом, то краснея, то бледнея!» – недовольно подумал Брысь, разглядывая онемевших героев сценки.

– Вы кто? – наконец нарушила девушка неловкое молчание.

– Я? – с глупым видом переспросил Д’Артаньян. – Я здесь живу!

– А, так вы наш новый квартирант! – облегченно выдохнула незнакомка.

– А вы – госпожа Буанасье?! – гасконец и представить не мог, что у галантерейщика почтенных лет может быть такая юная красавица-жена. – Вас же похитили! – воскликнул он, с трудом приходя в себя.

– О, да! Но мне удалось бежать! – прелестница взмахнула длинными ресницами и обожгла юношу ослепительной синевой пленительных глаз.

Тут она заметила серо-белого кота, почти наполовину свесившегося из дыры в потолке.

– Это же тот самый, что помог мне! – девушка подняла белоснежные ручки и поманила, сопроводив жест ласковым:

– Котик, котик!

Брысь не стал утруждать себя спуском по ступенькам и спрыгнул вниз через «смотровое отверстие», его место тут же занял проснувшийся Планше.

– Помог вам?! – поразился Д’Артаньян, все больше веря, что хвостатая компания послана небесами.

Выяснению подробностей похищения и побега помешали двое солдат, вломившихся в комнату с воплем: «Откройте именем кардинала!», что прозвучало довольно нелепо, поскольку находились они уже внутри…

Глава шестнадцатая.

– Планше, шпагу! – вскричал отважный гасконец, используя пока для защиты массивную табуретку, которой благополучно оглушил обоих нападавших еще до того, как нерасторопный слуга принес оружие.

– Тащи веревку, болван! – весело потребовал Д’Артаньян, усаживая гвардейцев на пол спиной друг к другу.

Крепко связав солдат и заткнув рты кляпами, юноша обернулся, чтобы полюбоваться реакцией прекрасной госпожи Буанасье на проявленные им силу и ловкость.

Брысь изо всех сил терся о курносый носик усатыми щеками, пытаясь вернуть даму к жизни, но, хотя веки ее подрагивали, синие глаза упорно не открывались. Д’Артаньян тоже склонился над девушкой и прошептал:

– Божественно хороша!

И коснулся губами пухлого розового ротика.