Замужем за Лордом

Стеснялась того, что они узнали от врача о её больном сердце и рекомендациях не заводить детей, пока она его не вылечит. Они ведь ждали внуков… Переживала за Макса, за то, что, вместо того чтобы поддерживать его, заставила так о ней волноваться, боялась смотреть в зеркало: чтобы обработать и зашить рассечение, ей обрили голову. И теперь она была похожа на тифозную больную, раненную где-нибудь на фронтах войны, сходства добавляли синяки под глазами и синеватые губы – следствие сердечной недостаточности. Телефоном ей пользоваться не разрешали, сказали, что это лишние волнения, которые ей пока противопоказаны, поэтому она не услышала ни одного письма от Макса.

И вообще уже очень давно не слышала его голоса. Только то, что передавали ей его родные или Сергей, который периодически забегал её проведать, а также рассказать, как чувствует себя Лана, про которую он узнавал у Виктора. Однажды её навестила бабушка Макса, Софья Андреевна, та самая, кому принадлежала брошка. Это оказалась высокая статная женщина, с аристократической осанкой. Лина поняла, что именно в неё пошли и сын, и внук. Ужасно обидно было представать перед её строгими глазами в таком виде, но изменить она ничего не могла, только дожидаться, когда посетительница насмотрится на неё и уйдёт, а потом лить тихие слёзы в подушку.

Софья Андреевна села на кончик стула с правой стороны кровати, взяла Линину ладошку, в данный момент совершенно невесомую, в свои ладони, неожиданно мягкие и тёплые, сказала грудным красивым голосом, которым бы стихи со сцены декламировать:

– Так вот какова избранница моего внука.

Если бы не тёплые ладони, ласково обнимающие её руку, Лина бы подумала, что она выразила недовольство и разочарование, теперь же терялась в догадках. Чтобы не молчать, произнесла:

– Мне бы хотелось вернуть вам брошку. Семейная реликвия должна храниться в семье. Я благодарна Максу за то, что он для меня устроил поиски клада, но приключение закончилось…

Софья Андреевна загадочно улыбнулась.

– Поверьте мне, голубушка, я вижу, что вы достойны того, чтобы владеть этой брошью.

– Да? – Лина так изумилась, что на её бледных щеках выступил едва заметный румянец. – Как это можно сейчас по мне увидеть?

– Вы даже не представляете, каким мужеством и благородным терпением исполнено ваше лицо. Готова поспорить, что вы давно не смотрелись в зеркало.

– Давно, и не хочу, – тихо подтвердила Лина.

– Тогда и возражать вы не можете, – мудро заключила Софья Андреевна.

Обе они помолчали.