Дом у леса

Но человеком от нее не пахло. Шесть на загривке приподнялась, глаза свернули.

– Эхх- хе-хе,– проскрипел этот кто-то,– ну заходи, гостем будешь. Хоть какая живая душа. А то так и засохнуть не долго.

– Ты кто?– мякнул кот.

– Домовой я. Домового не видел, что ли?

– Не видел. Я в городе жил. В квартире. Там у них никого нет. Ни добра, ни домового. Выбросили меня, – в последней фразе пожаловался кот.

– Эх-хе-хе,– снова скрипнул домовой,– оттого и добра нет, что домовых повывели. Мы, домовые, за домом смотреть приставлены.

Беречь добро.

Кот не совсем понял, про какое добро говорит домовой, но опасности от него не исходило и кот подошёл ближе.

– А чего ты тут сидишь? Хозяева-то где? Жилым почти не пахнет. А дом вроде крепкий.

– Нету тут никого. Один я тут. Была хозяйка, старушка, да умерла год назад. Детям дом не нужен, закрыли всё и уехали. А домовому одному в доме оставаться нельзя надолго. Сохнем мы.

– Как это – сохнете?

– А так. Сохнем-сохнем и высыхаем. Один сморщенный листок остаётся.

Потом уж всё. Не ожить никак. Оставайся, мне хоть какой-то жилец нужен. Да и поговорить с тобой можно. С людьми-то не поговоришь. Вон, там , сверху – видишь дыра? Это из дома в подпол лаз. Как раз для твоего племени. Лезь туда, пойдем, дом покажу.

И они пошли.

Глава 2. Дом.

Дом внутри состоял из двух комнат и кухни. В маленькой комнате стояла высокая, заправленная лоскутным одеялом кровать, с подушками горкой. Ещё там был большой шкаф и небольшой столик. На столике стояла лампа, графин и стакан с остатками высохшей жидкости, которая пахла лекарством.

Кот обнюхал и чихнул от пыли. Пыли тут везде было много.

– Вот тут стена- это печка сюда выходит боком,– сказал домовой,– когда топят, тепло. Да некоему топить. Я-то ладно, а вот ты зимой как будешь? Охо-хо…

Перед спаленкой была комната побольше – зал. В нем стоял старый диван, шкафы и старый же телевизор под вышитой салфеткой. На полу везде лежали тканые половики.

Кот заинтересовался только диваном, но тоже не надолго.

Нужно было обследовать ещё кухню.

Большую часть кухни занимала большая печь и огромный буфет. В углу возле входа притулился старый холодильник, сейчас отключенный. Открытая дверца позволяла увидеть его пустое нутро. В окно падали лучи солнца, пробиваясь сквозь пыльные тюлевые занавески. Засохший букетик цветов стоял на обеденном столе. Дохлые мухи на подоконнике. Съестным не пахло.

– Ну, располагайся,– скрипнул домовой,– пока лето, так проживёшь.