В следующем году в Иерусалиме?

Сейчас, пожалуй, уже положение улучшилось, а было плохо…

– Ты о чем?

– Римма месяцев восемь назад перестала говорить, двигаться и узнавать кого-либо. Ее госпитализировали в нашу знаменитую больницу Хадасса, поставили диагноз лимфоденит сосудов мозга и начали усиленно лечить химией. Что тебе сказать, это были тяжелые полгода. Мы дежурили с Лялей по очереди, спали в палате… Постепенно ей становилось лучше, но пропала оперативная память. Потом Римму перевели во французский госпиталь, что находится рядом со Старым городом недалеко от Яффских ворот.

Там она лежала еще несколько месяцев, и вот совсем недавно ее выписали. Теперь мы живем все вместе в поселке Кирьят Арба у Ляли.

– Господи, а я ничего не знала! Почему ты мне не сообщил? Ни разу не позвонил?

– А чем бы ты могла помочь? У нас медицина на высоте, они сделали все, что было возможно. Хочешь с ней поговорить?

– А можно? Она меня узнает?

– Олечка, я слышу твой голос! Конечно, узнаю, дорогая! Как хорошо, что ты позвонила, и я вижу тебя в скайпе!

– Римуля, я хотела к вам приехать в последний раз, со всеми попрощаться.

Думаю, что больше сил и здоровья не будет. Но звоню боевым подругам и узнаю, что Санюшка плоха, и ты вот еще.

– А когда ты хотела приехать? Я буду счастлива тебя увидеть!

– Я думала на недельку в начале марта.

– Ой, это же мне подарок будет! У меня четвертого марта день рождения, ты будешь лучшим подарком! Приезжай, Олечка, я буду счастлива! Поживешь у нас, ты же знаешь, у нас большая квартира и красивый сад…

– Нет, Римуля, я если соберусь, то не больше, чем на неделю.

Но к вам, конечно, заеду!

С грустным, но твердым настроением прощаться со всем и всеми, я начала собираться в путь.

Как и когда начинался мой Израиль?

Октябрь-ноябрь 1992 года

– Может быть, ты все-таки не полетишь в страну, где каждый день тебя могут подстрелить?

Такой вопрос задал муж за ужином после просмотра в новостях ролика об очередном взрыве на улице Тель-Авива, куда у меня уже был взят билет.

– Все. Умерла, так умерла. И не отговаривай. Полечу. И все будет хорошо.

Я возражала медленно, но уверенно.

И полетела. Это было осенью 1992 года, не в лучшем году нашей истории. В России еще недавно тоже стреляли, шумели, волновались, встречали на улицах танки, а в продуктовых магазинах до сих пор мало что встречали из продуктов.