1001 день из жизни ненастоящей женщины. Реальные истории

У старухи нашлись родственники в Германии, и она сидела последние дни, прощаясь со своим домом. Страну она покидала без сожалений. Единственное, что омрачало ее существование, – яйца. Которые застряли в детской памяти как «яйца Бланманже». Она не хотела оставлять эти яйца «большевикам», и боялась, что их отнимут на границе. Что касается меня, то я бы бросила эти загадочные яйца и тащила бы с собой ванну.

Позже, когда мне исполнилось пять, мама работала в детском саду, а вечерами подрабатывала в музее. Поэтому из бывшей союзной республики, из какого-то Жопостана, была выписана Лилия Ричардовна.

Дочь английского дипломата и бывшая политзаключенная.

Эта строгая старуха с пучком своими замечаниями доводила меня до белого каления.

– Девочке пять, а она не говорит ни по-английски, ни по-французски! – каждый вечер вычитывала она моей матери, и голос ее дрожал от возмущения.

А еще она все время ругала наши продукты, называя их «экскрементом». Она вообще все время изъяснялась эвфемизмами.

Я давно поняла, что Ричардовна – мой классовый враг.

И меня накрывала холодная спокойная ярость.

По какой-то необъяснимой причине щеколда в нашем туалете была снаружи, и я с упоением запирала бывшую британскоподданную в туалете. Прошлый опыт тюремной жизни очень пригодился ей, и она стала прятать книги под ванной, за коробками со стиральными порошками. Когда я обнаружила ее схрон, бешенству моему не было предела. Я додумалась подставлять стул и гасить свет в туалете.

Слезами и скандалами я уговаривала мать прогнать старуху Ричардовну.

Она не соглашалась ни в какую.

Тогда я в очередной раз заперла ее в туалете и сложила под дверью костер из ее вещей. На следующий день, к нашему обоюдному облегчению, ее поменяли на прибывшую за московскими женихами Гулю из Казани.

У Гули я научилась говорить с акцентом, коряво ходить на маминых каблуках и обводить глаза синим. Но самое страшное – я начала пространно рассуждать о мужчинах. Поэтому от Гули пришлось избавиться тоже, и в тот день, когда мне исполнилось девять, меня отправили к моей бабке Ленке в Симферополь.

Бабка никогда не пошла бы на эту авантюру, если бы не крупная сумма денег, которую давали со мной в придачу. Еще бы! Она видела меня второй раз в жизни!

Пару лет тому назад Ленка сменила просторную сталинку на Новослободской на убогую хрущевку в Симферополе, красиво погуляв на разницу. Теперь перед бывшей цирковой артисткой и опереточной певичкой стояла задача снова «устроить свою жизнь».