Была холодная зима

У тебя же ребенок есть.

– Дочка. Знаешь, такие мысли приходят. Так ведь жена не примет. Она, наверное, уже другого нашла.

– Пить бросишь – примет. Намыкался, ума набрался. Хватит.

– Нет, не простит, – продолжал рассуждать Семен. – Самоуверенный я был. Думал, никуда не денется. Поколачивал даже, но, можно сказать, из нежных чувств. Она повизжит немножко, я окно закрою, чтоб соседи, не слышали, а потом помиримся. Но в тот раз я сильно побил ее. До крови. Не простит.

– Попробуй повинись.

– Уже пробовал.

Выгнала.

– Еще сходи. Только трезвый.

– Пригрозила милицией, если еще раз явлюсь.

– А родители у тебя есть?

– В деревне. Старые уже.

– Что ж ты к ним не поехал?

– А что я там делать буду?

– Давно там был?

– Года два назад.

– И ничего о них не знаешь?

– Нет. Они, наверное, думают, что я сгинул. Никто меня не ищет.

– А братья, сестры есть?

– Брат на Севере живет. Мы не общаемся. Я даже адреса не знаю. И к родителям он не ездит.

– Вот ты два года не был у них, ничего не знаешь.

Может, их уже в живых нет?

– Может.

Семен от такого поворота разговора расстроился. Сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

– Иван, не лезь в душу! – после нескольких минут молчания произнес он. – Когда я не думаю о них, мне легче.

– Но ты ведь не собираешься жить так всегда? Сколько уже бомжуешь?

– С весны.

– Понимаешь, что все может закончиться тюрьмой? Ты этого хочешь?

Семен молча встал, поставил пустую кружку на подоконник и стал собираться.

Иван задел его за живое, и настроение разговаривать пропало. Но не прошло и пяти минут, как он спросил:

– А ты что собираешься делать?

– Мне нужно все вспомнить. Тогда и решу. Зажигалка та не дает мне покоя… Отчетливо помню, что когда-то пользовался такой же. Значит, я курил.

– Ну, давай вспоминай, – вздохнул Семен. Они оделись и вышли на улицу.

– Сегодня вроде ветер стих, – посмотрев на ясное небо, сказал Иван.

– Но легкий морозец чувствуется.

Не спеша, погруженные в свои мысли, они двинулись в сторону дома, где вчера им дали картошки и огурцов.

Как только они подошли к калитке, залаяла собака. Дверь тут же открылась, и хозяйка зашагала им навстречу. Она загнала дворняжку в будку и открыла калитку.

– А я уже думала, не придете. С раннего утра жду.

– Ну как вы могли подумать такое, – поторопился ответить Семен.

– Да уж, много тут таких, как вы, бродит. Пообещают что-нибудь сделать, а потом исчезнут.