Была холодная зима

Они подавали мужчинам еду, убирали со стола, мыли посуду, снова стряпали… Наконец мужчины разошлись по комнатам.

Справившись со всеми делами, Лулу отправилась в свою спальню. Несмотря на усталость, не стала сразу готовиться ко сну, а подошла к зеркалу. Внимательно оглядела себя, изогнулась, чтобы увидеть сбоку и со спины. И осталась довольна. Раньше ей хотелось быть чуть выше, но сейчас была удовлетворена своим средним ростом. Длинная изящная шея, соблазнительная пышная грудь, тонкая талия… «Жаль, что юбка скрывает ноги, – подумала она, – ведь они у меня стройные, на зависть многим русским, которые могут ходить в мини.

Но отец все равно никогда не разрешит ходить в короткой юбке… Эх, были бы у меня крылья, вспорхнула бы и полетела куда глаза глядят!»

Девичье сердце жаждало любви и свободы. С раннего детства большую часть суток она проводила дома, всегда была под присмотром. Если ходила с матерью погадать прохожим, то держалась за ее юбку, пряталась за спину. Когда Лулу подросла, отец все равно не разрешал ей одной выходить со двора.

Но цыганская кровь играла, тянула на улицу. Лачи поощряла это, но дома они ничего не рассказывали, боялись, что Баро догадается.

Лулу нравились их жизнь, обычаи, она многое переняла от матери. И все же ей хотелось учиться, жить в городе. Но когда девушка окончила школу, отец сказал: «Пора выходить замуж. А если будешь слушаться мужа, нужды не узнаешь».

Когда впервые увидела Данко, он ей сразу не понравился. Хоть и симпатичный, но высокомерный, дерзкий парень.

Будущий свекор, встретившись с Лулу, был поражен красотой девушки, постоянно внушал сыну, что именно она должна переехать к ним и нарожать внуков. Тагар любил все прекрасное, его дом сиял золотом, был украшен дорогими антикварными вещами. Даже невестку он рассматривал как часть интерьера.

Лулу еще несколько минут крутилась перед зеркалом, пока ее не окликнула мать, вошедшая в комнату.

– Ты вроде и не устала, егоза! Хватит прихорашиваться, ложиться пора.

Уже все спят.

– Сейчас, мама.

Лачи поцеловала дочь, и Лулу, быстро раздевшись, шмыгнула в постель и, как в детстве, забралась с головой под одеяло. Дом затих, свет горел только у хозяйки, которая вернулась к себе, обойдя все комнаты. В тишине ночи еще несколько минут слышалось шарканье ее тапочек.

Глава 11

Анну с сыном выписали из роддома через две недели. Забирали их родители. Когда вошли в квартиру, она заглянула во все комнаты и ахнула.