Где же ты, счастье…

 – Я так перепугалась! Но теперь она, кажется, уснула.

– Что же случилось? Врача был?

– Конечно, конечно, вызывала! Ты же знаешь, она жаловалась на сердце, а тут стала задыхаться и стонать так, что я испугалась, подумала, Богу душу отдает. Скорая приехала быстро, врач сделал электрокардиограмму, поставил укол, когда давление нормализовалось, сказал, что все нормально, – докладывала женщина, семеня за Зориной. Джейк почувствовал общее беспокойство, поднялся и последовал за ними.

Когда Зорина вошла в комнату Ксении Михайловны, Джейк фыркнул и устроился возле порога.

Бабуля лежала на широкой кровати. Плечи и голова покоились на нескольких высоко поднятых подушках, одеяло в белоснежном пододеяльнике закрывало ее до груди, чтобы не затруднять дыхание. Ксения Михайловна открыла глаза и слабо улыбнулась. Аккуратно причесанные седые волосы, собранные на затылке, очки в современной оправе… Если бы не тень перенесенного приступа, можно было бы утверждать, что пожилая дама сохраняет привлекательность. Карие глаза не утратили ясности, тонкие пальцы ухоженных рук, лежащих поверх одеяла, подчеркивали ее аристократичность.

– Наконец-то, моя Зориночка пришла. Я уже думала, не дождусь.

– Бабуля, ты меня пугаешь…

Внучка присела на край постели и нежно погладила бабушкину руку.

– Не переживай, без тебя я не умру.

– Как сейчас себя чувствуешь?

– Все хорошо. Ждала тебя. Скучала. Ты целый день на работе, видимся только вечером. Посиди со мной, милая, – попросила она.

– Ну слава Богу, что все обошлось.

Сегодня уже никуда не пойду, буду с тобой.

– Ох, как я рада… Ты у меня умница, – женщина с любовью смотрела на внучку. – Как время бежит. Ты совсем взрослая, теперь могу и умереть спокойно.

– Бабушка, ну их, эти заупокойные разговоры. Доктор сказал, что ты у нас молодец. А за твоим сердцем будем следить, лечить его и поддерживать. Так что перестань волноваться, даже не думай о смерти.

– Бессмертных людей нет, – вздохнула Ксения Михайловна, – только души наши бессмертны.

Но я поживу еще малость, до ста лет время есть, – она лукаво улыбнулась и продолжила. – Только знаю, что умирать буду в муках, если ты мне не поможешь. – Ксения Михайловна поджала тонкие губы и с грустью посмотрела на внучку.

– О чем ты? И чем я могу помочь?

– Многого ты не знаешь, внученька… Наверно, пришло время поговорить с тобой, рассказать кое о чем. Иначе не будет покоя моей душе… Там, – она выразительно указала пальцем на потолок.