Где же ты, счастье…

Все вокруг было окутано глухой пеленой, и вдруг, словно сквозь толщу ваты, она услышала голос отца. Он положил руку ей на плечо и сказал: «Ну все. Поехали домой».

Поминальный обед проходил в небольшом банкетном зале кафе. Присутствовали десять человек – родные и самые близкие друзья. Отец Зорины вошел позже всех и сел в центр стола. По правую руку заняла место Виктория, по левую – Зорина. Марта поставила перед хозяином кутью на тарелке. Он встал и произнес короткую речь, которую закончил словами: «Царствие ей небесное».

Присутствующие выпили по рюмке водки и приступили к еде. Зорина смотрела на отца. Он не проронил ни единой слезинки, во время похорон был молчалив и спокоен. В этот миг, пытаясь его оправдать, она подумала, что отец старается не показывать свои чувства окружающим. Сама же она с трудом сдерживала рыдания, все время вытирала платочком катившиеся по щекам слезы. И только когда заговорила Марта, девушка не выдержала, закрыла лицо руками и выбежала из зала.

Глава 4

На следующий день после похорон за завтраком отец сказал Зорине:

– Дочка, мне нужно с тобой обсудить наши дела.

Я буду ждать тебя в своем кабине через час.

Его голос прозвучал строго, как приказ, будто директор давал указание подчиненному. В знак согласия Зорина кивнула. Допив кофе, она вместе с подругой вышла из-за стола.

– Аня, давай я отвезу тебя на работу. За час успею.

– Я могу сама добраться. Маршрутка ходит часто, каждые двадцать минут.

– Нет, мне все равно ничего не хочется делать.

А отец будет ждать через час. Поехали. Я успею.

По дороге подруги долго молчали, и, подъехав к зданию, Аня спросила:

– Зорина, почему вы с отцом такие отчужденные?

– Раньше он таким не был. Или я не замечала, – пожала плечами Зорина. – Может, сейчас не до любезностей. Сколько его помню, он всегда был строг и даже суров, но я знаю, он любит меня.

– Честно говоря, не увидела, чтобы он горевал и тебе сочувствовал. Ну… Как-то пожалел, обнял.

– Не знаю, Аня, не знаю.

И Виктория не сказала ни слова, а ведь женщина… Что происходит? Вот сегодня и поговорю с отцом. Надеюсь, появится хоть какая-то ясность.

– Поговори, конечно, ведь он – единственный родной человек.

У Зорины сдавило горло. Она шмыгнула носом, достала платок и вытерла набежавшие слезинки.

– Ну что ты, что ты, – обняла ее за плечи подруга. – Я не хотела тебя расстраивать. Просто меня который день мучают эти вопросы. Я жалею тебя.