Где же ты, счастье…

Джейк еще щенком привык слушаться мужчину, знал, что будет наказан, если потопчет хоть один цветок. Понаблюдав за резвившимся Джейком, Зорина перевела взгляд на садовника, на его натруженные руки. Она подумала, что это руки рабочего человека, умеющего делать все. Не зря бабушка постоянно хвалила его. Ведь их дом окружали уникальные ландшафтные композиции, созданные из разнообразных деревьев, кустарников и цветов. Все это благодаря Николаю Ефремовичу.

Налюбовавшись вдоволь, Зорина села на стул, сделав глоток кофе, подумала: «Отец, наверно, в кабинете… Какая гробовая тишина в доме.

Жуть… Но где же Марта?» Допив кофе, она поставила чашку в посудомоечную машину и вернулась в спальню. Натянула джинсы, футболку, небрежно накинула покрывало на кровать и вышла из комнаты. Услышав голоса внизу, поторопилась спуститься в прихожую и увидела отца и Викторию.

– Доченька, доброе утро. А мы вот собрались уезжать, – сообщил Дмитрий Федорович.

– Так скоро?

– Мы не можем больше оставаться. Жизнь продолжается.

Пора на работу.

– Так-то оно так, но как же я, папа? Что мне делать?

– Доченька, жить и работать. У тебя дом, а рядом Марта. Да и подруга, Аня, у тебя есть. Кстати, хорошая девушка, – добавил он. – Ты не одна. Да и взрослая уже. Не скучай, я приеду на твой день рождения.

Он подошел, обнял и ласково прикоснулся губами ко лбу. Виктория молча села в кресло и наблюдала за ними. Отец отстранился от дочери и заглянул в ее наполнившиеся слезами глаза.

– Ну что ты, что ты как маленькая… Ты же сильная.

Привыкла жить без меня.

– Но была бабушка, – всхлипнула Зорина.

– Я буду тебе звонить часто. Обещаю. Помни, мы Пановы – сильные и волевые.

– Хорошо, – смахнула со щеки покатившуюся слезинку Зорина, и тут же взглянула на Викторию, которая попыталась ей улыбнуться, но сразу опустила взгляд, сделав вид, что торопится, и вышла из дома. Отец выкатил чемодан, поставив его у входа и подумал: «И все-таки за эти дни я ужасно устал морально». И в этот миг ему захотелось несколько минут побыть одному, помолчать.

Бросив пиджак на кресло, он еще раз прошелся по комнатам. Каждый раз, когда он возвращался в родной дом, возникало ощущение чего-то прожитого, ненастоящего, оставшегося за кадром жизни. Будто все здесь самое лучшее, родное. Он понял, что всегда скучал по родному гнезду. Ему показалось, что в глубине зеркал, в темных уголках вестибюля он увидел всех обитателей дома. «Невозможно, глупости, чепуха! – вздрогнув, подумал он.