Сокрытые

 – Я привыкла к этому, но без вас сегодня бы не справилась. Спасибо вам и, пожалуйста, простите мое поведение в машине.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся он, расплываясь в улыбке, – и мы же перешли на ты, помнишь?

Я кивнула. Фабрис спокойно смотрел куда-то в потолок, поглаживая седую бороду. Его не удивила моя история, а может быть, он просто никогда не терял выдержки. Адилин наклонилась ко мне и мягко спросила:

– Дорогая, а ты сама-то понимаешь, что именно видела?

От ласковых интонаций, внимания, которым окружили меня двое пожилых людей, горького запаха ромашки и тепла этого уютного, гостеприимного дома в глазах защипало.

Человек в кресле весь подался вперед, безмолвно требуя ответа, и глядя ему куда-то в плечо, я прошептала:

– Мне кажется, я вижу чувства.

Насколько бы абсурдно не прозвучало последнее заявление, все в комнате моментально расслабились. Адилин замурлыкала под нос какую-то мелодию, подливая чая нам в чашки, а Фабрис с улыбкой воскликнул:

– Ах чувства, прекрасное порождение душ человеческих! Вам так повезло, зачем же расстраиваться! Вы ведь знаете, кто мы такие? – Он обвел рукой присутствующих.

 – Мы не самые простые люди. Даже если вы не решаетесь поверить, это вовсе не означает, что вы не знаете, Марта. Предлагаю подсказку: раньше бы нас назвали Живущими в тумане.

– Так, значит, это правда! – пробормотала я.

Наконец-то передо мной сидел тот, о ком я мечтала с самого детства! «Столько лет ожидания, неверия, надежд – думала я, – и вот я с ним! Но Фабрис говорит про всех.

Неужели все здесь имеют способности, неподвластные остальным людям? И эта Адилин, и тот худой… Как, кстати, к нему обращались? Вроде бы Альберт. Да, точно Альберт. Альберт…»

Уснувшая было тревога снова зашевелилась, когда я вспомнила, откуда мне знакомо это имя. В Лардберге оно не в чести, и мальчиков теперь редко так называют, опасаясь насмешек.

А все из-за него, человека, потерявшего не меньше трети веса, постаревшего, загоревшего, изменившегося почти до неузнаваемости, но надевшего сегодня белоснежную рубашку с жестким воротничком, которая так похожа на медицинский халат с фотографий в газетах.

Альберт Керн замер в своем кресле, положив длинные руки на подлокотники, и внимательно наблюдал за мной; напряженное тело выдавало волнение, он походил на зверя, готового к прыжку.