Когда деревья станут большими, или Синий саван

– Не нравится мне это! – не замедляя шаг, воскликнул старик и, толкая рукой очередную дверь, продолжил: – Сама природа её магического воздействия на реальность формировала личность твоей матери с рождения. Утратив дар, она фактически потеряла себя. Плюс эта война, на фоне которой Дилия слишком остро отнеслась к исчезновению своей силы. Страх и безысходность – родные брат и сестра. Они целуют твои веки, и с каждым утром ты становишься немного безумнее. Не осуждай мать, возможно, тогда она не видела другого выхода.

Но сейчас перед нами возникла серьёзная проблема, я не смогу отыскать её с помощью магии, пока дар Дилии не вернётся. А как узнать, где она, иначе, ума не приложу. Одним богам известно, что ей пришло в голову…

Глава 10

Когда все попытки обнаружить Дилию во дворце оказались тщетными, Халфас, положив руку на плечо Ватулы, проговорил так, как если бы пытался успокоить самого себя:

– Мне правда очень жаль, что тебе пришлось бросить всё и вернуться, чтобы взвалить себе на плечи непосильный груз.

Единственное, что я могу тебе обещать, – это свою помощь и поддержку, ну и, разумеется, мы сделаем всё, чтобы вернуть твою маму.

Халфас запустил пальцы в волосы, отчего причёска приобрела ещё более всклокоченный вид, и продолжил:

– В ближайшее время придётся позаботиться о формальностях, связанных со сменой власти. Сайво не должно оставаться без своей императрицы, особенно в такое время.

Ватула пожала плечами и сделала шаг назад.

– Не будем откладывать, прошу предоставить всю информацию, и немедленно.

И ещё мне надо увидеть отца.

– Рухнас, по моим расчётам, должен вернуться не позже следующего новолуния, а сейчас пройдём в мой кабинет, и я введу тебя в курс дела.

Глава 11

Дилия глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Из зеркала на неё смотрело лишь жалкое подобие того человека, которым была она. Дойдя до самой грани отчаянья, избранная держалась из последних сил, чтобы не заплакать.

Использовав отложенный зов, она не нашла места лучше, чем свой домик у озера, и сейчас выбор не казался ей правильным.

Худшего побега трудно было вообразить, и теперь Дилия корила себя и за это.

Избранная не узнавала себя: осунувшаяся, в грязно-белом балахоне, волосы спутаны, словно свитое наскоро гнездо, отсутствующий взор потухших глаз, – она выглядела практически как пустая оболочка. Не желая больше созерцать безрадостную картину своего фиаско, беглянка отошла от зеркала.