Убийство в горном отеле

Перед выходом к самолёту Алексей опять сделал общее объявление:

– Практически всех вас будут встречать на машинах представители семей-работодателей. – Он открыл папку с документами. – Андреева…

– Я! – звонко выкрикнула Валентина, удивляясь своей прыти, и тут же вжала голову в плечи.

– …и Потапенко. – Никто не ответил. – Потапенко где, кто-нибудь знает?

– Она, кажется, в туалет отошла, – ответили из толпы.

– Ну начинается… – протянул куратор.

– Да вон она идёт! – Одна из девушек указала на женщину, которая подбежала к ним, тяжело дыша.

Все раздвинулись, пропуская её в центр.

– Что? Где? Пора в самолёт?! – Она обращалась сразу ко всем, вытирая пот, ручьями текущий по полному лицу.

– Потапенко? – строго спросил Алексей.

– Да, да! – подтвердила женщина.

– За вами и Андреевой никто не приедет. Я сам провожу вас до места, так что никуда от меня не отходите! Когда в самолёт сядем, все получат приложение к контракту на подпись, чтобы в Италии время не тратить.

Распишетесь и вернёте. Всё ясно?

– Да, – нестройным хором ответили собравшиеся.

На международных рейсах Валентина никогда не летала, но её предвкушениям не суждено было сбыться. В салоне самолёта находились в основном русские туристы. Они перекрикивались, доставали припасённые бутылки с алкоголем, передавая их по рядам[9 - Тогда ещё не запрещалось проносить на борт алкоголь.], с бульканьем разливали спиртное по пластиковым стаканам и гоготали во всё горло, отмечая начало путешествия.

Бортпроводницы сгинули сразу же после взлёта и появились только перед раздачей обеда; собрав коричневые подносики, они вновь испарились до начала приземления. К концу полёта в салоне стоял невыносимый запах перегара; большинство туристов заснули, остальные, подвыпившие, перешли в агрессивное состояние и спорили, выкрикивая что-то нечленораздельное. Дядька, сидевший за креслом Валентины, выводил громкие рулады храпа с клокотанием и присвистом, и она не смогла сосредоточиться и повторить заготовленные итальянские фразы.

Был март месяц, но Италия не встретила их ожидаемым солнцем. День стоял серый и пасмурный. Однако испортить эйфорию Валентины невозможно было ничем. При выходе из самолёта она почувствовала дыхание тёплого и влажного ветра и сняла тяжёлую куртку, надев на нос чёрные очки, которые ей всучила тётка на рынке в Серпухове, сказав, что такие за границей стоят сумасшедшие деньги.