Цвет слоновой кошки

 – Ну и пожалуйста!

Последние слова девушка прошипела несколько громче, чем собиралась, но в классе стоял такой гвалт, что, закричи она даже во всю глотку, и то никто бы сразу не понял, что происходит.

Все это напоминало какой-то дурной сон. Раньше ведь не так было! С Лешей Липкиным не так. И с Ренатом. И со многими другими. Аня с шумом выдохнула сквозь сжатые зубы.

Прошло несколько бесполезных и бесконечных уроков (их длина почему-то была прямо пропорциональна бесполезности), а девушка все еще злилась на себя за то, что так резко пошла на абордаж.

Теперь он точно с ней никогда не заговорит.

До этого она воспринимала Костю как исключительно легкую добычу, особенно после того, как он расстался с Алиной. А ведь казались идеальной парой: он – высокий, она – маленькая, хрупкая. Он – вечно в одних и тех же джинсах, она – каждый день меняла дизайнерские платья («Явно мамины», – добавляла про себя Аня).

После уроков Аня отправилась в столовую, где все было проще, чем в жизни. Хочешь – поглощаешь вредные батончики в буфете и запиваешь молочным коктейлем, хочешь – ешь менее вкусную (и, возможно, не менее вредную), почти домашнюю еду.

«Почти домашним» в этой еде было все: от комков в каше до желтой пленки на супе. Денег у Ани было немного, но они все-таки были. В хорошем настроении чудовище иногда отстегивало кое-какую мелочь, хотя и делало это с таким видом, будто Аня и копейки из этой суммы не достойна.

– Брать что будем?

Внезапно перед школьниками Берлинской стеной выросла безымянная буфетчица.

И что за удовольствие продавать химические шоколадки ораве горлопанов, сующих тебе потными руками родительские деньги? Даже школьная уборщица и та в каком-то плане стоит на ступеньку выше на негласной социальной лестнице. Ори себе сколько влезет, только убирать при этом не забывай.

Быть же буфетчицей – мрак. Разгадываешь сканворды в полнейшем одиночестве, никого не трогаешь, потом – дзынь! звонок! – и на тебя ни с того ни с сего мчится стадо молодых бизонов.

– Булочку с маком, – выдала Аня после секундной заминки.

За эти мгновения народ в очереди успел порядком испереживаться.

– С маком нет, – парировала безымянная буфетчица.

– Тогда с изюмом. – Изюм Аня ненавидела.

– И с изюмом нет.

– С мясом?

– Нет.

– С капустой?

– Нет.

– А с чем тогда есть?

Девушке уже хотелось только одного – поскорее отделаться от этой раздражающей женщины, купить хоть что-нибудь, лишь бы она не смотрела таким обвиняющим взором.