Чернокнижник

Я виноват, что поддался слабости, что обманул тебя, ввел в заблуждение… ты имеешь право злиться на меня. Но прошу, не суди строго! Я полюбил тебя, как только увидел. Я сразу понял, что не могу отпустить тебя, я бы не пережил, если бы ты досталась кому-то другому. Ты простила меня, Надин?– Савва ласково погладил руку жены.

Надин улыбнулась.

– Как ты мог сомневаться во мне? Муж и жена – одна сатана…

При этих словах Савва оживился и громко расхохотался.

– Одна сатана! Ха-ха! Как ты говоришь?! Одна сатана?!– Савва вытер рукой набежавшие от смеха слезы.

Надин смотрела на него с недоумением.

– Не понимаю, что такого смешного я сказала? Это общеизвестное выражение.

– Нет, нет! Ты ни при чем! Просто вдруг стало смешно. Как будто сатана состоит из двух частей… мне показалось это забавным. Хотя, если задуматься, в вас, женщинах, гораздо больше дьявольского чем в нас.

– Не уверена в этом. Во всяком случае, я бы не стала говорить за всех женщин сразу…

– Конечно, тебя это не касается, ты Ангел.

– Ты льстишь мне… все Ангелы на Небесах…

– Ты мой Ангел, мой земной гений.

Надин глубоко вздохнула и опустила глаза, комплименты Саввы ее смущали.

После этого разговора Надин успокоилась. Она сочла причину, изложенную Саввой вполне убедительной. Воля покойного была для нее святой. Она не давала себе труда задуматься, почему дядя Саввы поступил именно таким образом, но обет, данный у постели умирающего, она считала нерушимым.

Еще через несколько недель вечером Савва вдруг зашел в комнату к Надин. Надин готовилась ко сну. Она сидела перед трюмо на стуле и расчесывала волосы. Савва подошел к ней сзади и обнял ее за плечи. Надин вздрогнула и обернулась.

– Ты напугал меня. Признаться, я не ждала своего мужа так поздно у себя в опочивальне… или дядя явился тебе во сне и освободил от обета воздержания данного у его постели?

– Нет, дядя не являлся мне во сне. Очевидно, он дал все указания еще при жизни.

– Посторонних ушей?! Помилуй, но какие здесь посторонние уши?! Здесь кроме нас никого нет.

– А слуги? Они очень любопытны.

– Слуги?! Это странно, что ты опасаешься слуг… по-моему, наша жизнь их мало интересует.

– Ты заблуждаешься, моя милая. Именно наша жизнь и интересует их больше всего. Помилуй, чем им еще заниматься?!

– Не знаю, у нас с матушкой не было слуг.