Цветок папоротника

А получит он это только после хмельной свадебной гулянки и залихватских криков «Горько!», сопровождающихся нетерпеливыми поцелуями жаждущих остаться наедине молодоженов. Ульяна зашла в дом, тихо пробралась к себе и легла на мягкую кровать. Несмотря на беспокойство, сон пришел быстро, Ульяна разметала по подушке светлые волосы, укрылась одеялом и тихонько почмокала во сне губами.

Утром Ульяну разбудили крики и настойчивый стук в окно. Она подумала – Гриша пришел, извиниться хочет, что оставил ее вчера одну.

Ульяна спрыгнула с кровати, накинула халат и раздвинула занавески. Прямо на нее уставилось лицо Светки с безумными глазами. Ульяна открыла окно.

– Чего тебе? В такую рань подняла…– со стороны реки стелился серебристый туман, и было прохладно. Ульяна поежилась.

– Господи! Улька! – Светка не могла отдышаться от волнения и быстрой ходьбы. – Там у реки, Галину нашли!

Ульяна сразу не поняла, о чем это она?

– Что значит нашли? Да скажи ты толком! – она вдруг рассердилась на Светку за ее дурацкие выкрики.

– Мертвую! Утонула! Галина утонула! Господи, помилуй!

– Как утонула? Она же плавает хорошо…

– Сама не знаю, лежит на берегу, не дышит. Голая совсем, срам-то какой…

– Кто нашел-то?

– Мальчишки с утра на рыбалку пошли подальше того места, где вчера костер жгли, а она у самого берега лежит в воде, волосами за корягу зацепилась. Поэтому, наверное, и не унесло течением.

– Господи! Ужас какой…

– Пойдем на берег, там вся деревня уже собралась, участковый тоже там, говорят, следователя из города вызвали.

– А что я там делать-то буду? Я покойников боюсь. Гриша там?

– Нет его, пойдем, послушаем, что говорят.

– Ладно, оденусь только. – Ульяна вдруг подумала, что стоит послушать, о чем в деревне шепчутся. Вдруг, что интересное услышит.

Около реки уже собралась толпа. Говорили тихо, стараясь не шуметь – смерть вызывала уважение. Тело накрыли, и потому, что оно было накрыто полностью, Ульяна поняла, что это окончательно и бесповоротно.

В глубине души шевельнулось что-то вроде жалости к Галине, ставшей вдруг совершенно не опасной и не красивой, а, строго говоря, вообще никакой. Просто телом, которое через три дня зароют в землю, а вскоре и вовсе забудут. Ужасно умереть такой молодой. Ульяна содрогнулась. Рядом с телом голосила мать Галины, оплакивая безвременно ушедшую дочь, грозила кому-то кулаком, бросалась на грязный кусок ткани, скрывавшей тело.