Музыкантша

А как деньги закончатся, тогда что? Подумать страшно… Марго даже внутренне содрогнулась от таких мыслей. Да и сейчас тоже не сахар, одна отрада, что Савва. А Савва мужик работящий, не пьющий, заработают, и в город вернутся. Или здесь что – нибудь развернут… Машину купят, Анжелку снова в музыкальную школу отдадут, Марго возить ее будет. Она каждый вечер что – то там пиликает, чтобы форму не терять… Умница девочка. Если бы не этот придурок муж, уже бы звездой стала… Марго встает с кровати и начинает одеваться.

– Пойду я, Савва… пора…

– Побудь еще…

– Не могу. Вдруг Эдик искать начнет? Да и Анжелка скоро из школы вернется…

– Завтра придешь? Как стемнеет… С утра я на работу пойду, до вечера…

– Приду. Если мой напьется…Как Анжелка уснет.

– Обещаешь?

– Вот глупый! Да неужели я сама не хочу? Поживи – ка с таким…

– Вот и я говорю… – Марго приложила палец к губам Саввы.

– Тихо! Молчи! Сама все знаю…

Она накинула платок и вышла. Их связь не была в деревне большим секретом, но, глядя на Эдика, Марго не осуждали, а даже сочувствовали.

Рвется баба, а мужик как пиявка к ней присосался и кровь сосет. Эдика в деревне не любили. В голове же Марго крепко засела мысль избавиться от мужа, послав его ко всем чертям. Единственное, что она хотела сделать, так это найти его деньги, которые он привез с собой, и забрать их. Она считала, что за те мучения, на которые он обрек их с дочерью, она имеет право на компенсацию. Все равно деньги на ветер пустит, пропьет да пронюхает. А так хоть Анжелке на образование пойдут. И к Савве не с пустыми руками заявится. Не приживалкой и не нахлебницей. Одолеваемая такими мыслями, Марго зашла в дом.

Пьяный Эдик храпел на кровати, бутыль самогона стояла на столе, и Марго налила себе рюмочку. Самогон был крепкий, и Марго прошибла слеза – у Глашки брал, стервец! Та тоже мимо себя не льет, стерва! Видать, не ровно дышит в сторону Эдика. Вот и хорошо, вместе и загибаться не так грустно. Марго усмехнулась, налила себе еще рюмку.

Неплохо. Хрустнула соленым огурцом, ей же засоленным, завалявшимся на тарелке, и пошла искать заначку. Надо сказать, что эту заначку она и раньше искала, да та все не давалась. И там посмотрит Марго, и там поищет, но так ничего и не находила.

А тут вдруг ее осенило – вспомнила, что Эдик частенько возле куста смородины терся, что в углу участка рос. Марго не придавала этому значения – ну трется и трется, мало ли что. Идиот, он и в Африке идиот.