Соната с речитативом

Ксеня разозлилась и выкинула статью: ей в жизни не набрать «нужного» количества прикосновений, да и разве можно мести всех под одну гребенку?

С тех пор как Ксеня покинула дом, она ни с кем не обнималась.

Дед не прикасался к ней даже случайно. Друзьями она обзаводиться не спешила. На работе она трогала разве что пыльные плакаты, стеклянные и керамические сосуды и бесконечные жужжащие и свистящие приборы. Ксеня и себе не признавалась в том, что соскучилась по прикосновениям.

Ксеня замерла, прижавшись к Оксаниной груди, утонула в ароматном облаке.

Долгое мгновение она не шевелилась, затем подняла руки и неловко погладила Оксану по спине. Захотелось разрыдаться от непонятного облегчения.

Видимо, нейрофизиологи не врали. Ксеня шмыгнула носом, останавливая неуместный поток чувств, отстранилась и протянула руку:

– Ксения… Ксеня.

Оксана запрокинула голову и расхохоталась. Обнаженные ключицы, ямка между ними, черные перекрестья шнуровки, локоны, нежные розовые мочки ушей с алыми каплями сережек – все задвигалось в такт смеху.

Ксеня не отводила взгляда от нежной Оксаниной кожи.

Подошли двое: парень с рыжей шевелюрой и второй, тощий и бледный. Хотели посмотреть списки поступивших, но увидев Оксану, застыли на месте. Рыжий открыл рот, бледный побледнел еще сильнее.

Оксана сжала Ксенины пальцы. Рука у нее была мягкая, теплая.

– Только не говори, что ты та самая Нецветай, которая на следующей строчке.

Теперь засмеялась и Ксеня.

Ей стало легко. Оксанины объятия будто послужили финальной точкой в поступлении в медицинский вуз, будто не экзаменаторы решали ее судьбу, а эта яркая девица, похожая на экзотическую птицу.

Ксеня потянула Оксану за рукав, и они отошли в сторону, пропуская вышедших наконец из ступора парней к заветным спискам.

Тогда было начало июля. Белое время, тополиное время, зенит лета.

Кульчицкий, казалось, помолодел и пояснел лицом. В честь поступления он подарил Ксене новехонький анатомический атлас и солидную стопку тетрадей с репродукциями художников-авангардистов на обложках.

Чтобы отметить Ксенин успех, он повел ее в ресторан на Кронверкском.

На входе строгий человек с черной бабочкой уточнил, забронирован ли у них столик. Кульчицкий растерялся. Оказалось, он лет двадцать уже не ходил в рестораны и кафе и напрочь забыл, как это делается. Ксеня огляделась по сторонам и затащила деда в соседнюю «Идеальную чашку».

– Вы же любите кофе, вдруг вам тут понравится. У них есть пирожные.