Мы были чуть знакомы…

Ну и погодка! Казалось, ещё совсем недавно люди ходили в футболках и сарафанах, и вот теперь наступивший сентябрь неприятно удивил всех холодным ветром и затяжными дождями. Да и столбик термометра уже который день подряд не поднимался выше четырёхградусной отметки. Как там поётся в песне: «У природы нет плохой погоды…». Хотелось бы верить.

Андрей задумался и чуть было не проехал мимо больницы, но вовремя спохватился и затормозил. Машину качнуло и она послушно застыла на краю тротуара. Хлопнув дверцей, Андрей помог жене вылезти из салона.

Он собрался подставить ей плечо, но на этот раз Людмила запротестовала и заявила, что доберётся до дверей поликлиники на костылях.

Возле кабинета хирурга собралась большая толпа. Несмотря на близившийся конец приёма, народ терпеливо ожидал своей очереди. Все стулья оказались заняты. Какой-то мужчина с перебинтованным пальцем уступил Людмиле место. От нечего делать Андрей вытащил из кармана кроссворд и увлёкся процессом разгадывания. Ждать пришлось долго, время шло.

В какой-то момент Андрей отдал супруге авторучку и газету с кроссвордом, а сам вышел покурить. Примерно минут через сорок подошёл их черёд. Они вошли в кабинет, и медсестра сразу же увела Людмилу за белоснежную ширму.

Андрей присел на стоявшую возле стены кушетку с твёрдым намерением «добить» кроссворд до конца. Губы его сложились в едва заметную усмешку, когда на полях газеты он увидел хорошо знакомые россыпи пятилистников. У Людмилы была просто какая-то мания рисовать на бумаге мелкие, аккуратные цветочки.

Один, два, десять… двадцать пять… Они разрастались, точно в геометрической прогрессии, быстро и плотно, чем-то напоминая собой дружный пчелиный рой. Лепестки могли быть узкими, могли быть круглыми, но их всегда оказывалось пять. Андрей сам считал. Точно пять.

– Зачем ты их рисуешь? – не выдержал однажды он.

– Не знаю, – ответила Людмила. – У меня это получается как-то машинально, когда я в затруднении или о чём-нибудь думаю.

– И как, помогает мыслительному процессу?

Жена весело рассмеялась и запустила в него подушкой…

– Эдуард Петрович! – позвали из-за ширмы.

Невысокий худощавый мужчина лет сорока в зеленоватой, застиранной униформе врача отложил в сторону авторучку и поднялся из-за стола.

– Полный порядок, – услышал Андрей минуту спустя из-за перегородки одобрительный голос хирурга. – Теперь будете как новенькая.

И точно – из-за ширмы, опираясь на руку медсестры и слегка прихрамывая, появилась довольная Людмила.