Дрессировщик. Искупление

Как она будет на них стоять, про то, чтобы ходить, даже мыслей не было, – мужчину не волновало. Его остановил только тот аргумент, что запнуться и упасть на пороге – это еще круче провалить собеседование, чем прийти туда в плаще на голое тело.

– Окей. Девушка, тогда подберите нам еще несколько пар похожего цвета и моделей, но чтобы в них можно было передвигаться без риска для здоровья.

– А зачем еще несколько? Валера, это уже расточительство какое-то!

– А что, ты собираешься носить черные туфли под костюмы всех возможных оттенков и цветов? Чтобы все сразу поняли, на чем именно ты экономишь?

– Боже… Ты, реально, разбираешься в таких мелочах? Даже девушки мне о таком не говорили… – Димка, кстати, тоже никогда не заострял внимания на обуви, когда давал ей советы по одежде.

Но про Димку Женя рассказывать никому не спешила. Игорь когда-то воспринял его в штыки. Как среагирует Симонов – попробуй, угадай…

– Я в людях разбираюсь. В их слабостях. В гадостях, которые они любят думать, говорить и делать.

В злости… Вот эти берем, не думая. Несите на кассу, девушка. – Женя никак не могла привыкнуть к тому, как быстро мужчина переключался с одной темы на другую, при этом почти не меняя интонации голоса.

– Прямо во всех, поголовно? – стало любопытно, а еще захотелось уколоть. Слегка раздражала эта напыщенная самоуверенность и то, что никак не поймешь: искренне Валерий так собой любуется или на публику работает?

– Ну, видишь вот, Игорян оказался крепким орешком. Уделал меня. Есть к чему стремиться.

 – Ну, надо же… Этот человек умудрялся с улыбкой признаваться даже в том, что не идеален. Ей хотелось бы когда-то научиться вести себя так же. Очень хотелось бы.

Чтобы однажды встретить Игоря и, вот так же легко улыбаясь, сказать ему «привет». И потом еще о чем-то говорить, чтобы он даже не догадался, как внутри все звенит от напряжения, рвется и горит. Женя очень надеялась, что они больше никогда не увидятся. Но знала: если это случится, она сломается. Не сможет смотреть ему в глаза и не кричать о своей ненависти.

А ведь не имеет на это права: Суворов никогда ей ничего не обещал и даже особенно не просил ничего. Это она, Женя, сама все придумала и сама принесла на золотом блюде. Да еще и готова была умолять, чтобы Игорь принял подношение…

– Он и меня уделал… – Нечаянно выпалила то, о чем говорить вслух никогда не собиралась.

– А это мы еще посмотрим, Женя. Сдается мне, что еще проверить надо, у кого из вас двоих скорлупа покрепче окажется.