Измена. Твои (не)желанные

И лишь у подъезда, паркуясь, заговорил снова.

– Ну, для тебя я всегда улыбаться готова, Жень! Ты – классный!

Такою честной и открытой никогда и ни с кем не была, как в тот момент. Признание в любви тоже рвалось с губ… С огромным трудом затолкала его обратно.

Еще один поцелуй на прощание. И еще один. Целая россыпь – легких, воздушных, сладких, нежных… Голова кружилась. Воздуха было недостаточно…

– Мне пора. – Сидела бы с ним и дальше, утопая в нежности и ласке… Будильник спас. Тот самый, который я привыкла заводить – каждые два часа он отсекал мне время.

Напоминал о разных важных делах.

– Я заберу тебя завтра утром. Ладно? Приеду, ты дождись меня обязательно!

– Пока, Жень! Я побегу! Если хочешь – напиши потом, договоримся. – Было очень страшно опоздать. И отказывать ему не хотелось…

Не оборачиваясь, не слушая, что он кричал мне вслед, понеслась к двери подъезда. Еще был шанс, что успею…

Глава 5

Олеся. Настоящее

Пирожные – такие миниатюрные, размером в одну мою фалангу… Их бы даже Тёмка мог проглотить, не разжевывая.

Что уж говорить обо мне?

Закинула в рот парочку, в несколько глотков – залила в себя чай.

Желудок довольно поурчал, успокоился, тело согрелось…

– Спасибо, Жень, за угощение. Все было очень вкусно, мне пора бежать!

Он только успел присесть в свое крутое директорское кресло, едва потянулся к чаю…

– Да брось ты, Олесь! Куда торопишься? Посиди со мной, расслабься немного. Я тебя на машине подвезу, куда угодно.

– Нет. Я не могу…

Расслабиться.

Насмешил, блин!

Как нормальный человек может расслабиться рядом с Женькой? Рядом с его заботой, вниманием, добрыми глазами, теплом, сочащимся в голосе?

Для него быть таким – хорошим- ничего не значит. Это в его крови, в характере, в генетике, наверное, – производить впечатление самого лучшего парня на свете!

Он даже не напрягается, чтобы быть таким. Просто берет и делает. А люди вокруг расплываются от умиления и счастья…

Мало кто знает, что Евгений Петрович Аверченко и больно делает точно так же – не напрягаясь, не оглядываясь даже.

Переступит через тебя, перешагнет, и пойдет дальше. И плевать ему, как ты валяешься в грязи, корчась от обиды и боли…

Что-то, наверное, отразилось в моем взгляде. Женька, тянувший руки, чтобы меня придержать, остановился на пол-дороги. Отшатнулся даже.

– Лесь. Расскажи мне хоть что-то о себе. Сто лет же не виделись! Ну, поделись, а?

– Нечего рассказывать. У меня ничего нового. Все так же.

– Ладно.