Измена. Твои (не)желанные

Там все будет, и котлетки, и всякая другая всячина…

– А твои вкуснее! – Он уже усаживался за стол, смешно ерзая попкой на высоковатом для него стуле. Схватился за ложку.

Мой золотой, мой самый лучший на свете ребенок! Невозможно представить, что его в моей жизни могло и не быть…

– Я получу зарплату скоро. И мы с тобой налопаемся от души, хорошо?!

– Ага! И сосисок еще купим, ладно? И бабулю угостим?

– Ну, как же мы без бабули-то? Устроим с ней настоящий пир!

Вспомнила заказы, которые таскала весь день за спиной.

Когда-нибудь я даже смогу угостить его пиццей, гамбургером и колой. И пускай все это вредно для малыша. Пускай! Он должен когда-то попробовать вкус нормальной детской жизни!

– А еще у меня для тебя сюрприз! – Вовремя вспомнила про пирожные. Как можно было про них забыть? – Лопай быстрее картошку, и тогда увидишь.

Смотреть на то, как он с аппетитом уплетает ужин – настоящее счастье. МЫ уже неделю лечились, и Тёмка сидел практически на одной водичке. Ничего в больное горло не лезло.

Сегодня стало лучше, сто процентов. Пускай отъедается!

– Смотри! Вон, какие красивые пироженки! Мы таких и не видели с тобой никогда!

Корзиночки, завитушки, еще какие-то милые штучки – все это чуть-чуть помялось, пока я добиралась до дома. Но Тёмкиному восторгу это никак не помешало.

– Мам, а ты? – На четвертой по счету сладости он остановился. – Попробуй, они классные!

Вытерла щечки, перемазанные в креме. Натянуто улыбнулась.

– Я же сладкое не ем, ты знаешь.

Лучше себе на утро оставь, хорошо? А то зубки можно испортить!

Бабушка застряла у соседки. Можно понять: устала, бедная, целый день возиться с этим хулиганом. И теперь отдыхала с подругой за чашкой чая с вареньем… Ей бы тоже надо оставить парочку вкусных штучек – побаловать…

– Лесенька, внученька! – Ба появилась в доме как чудо: стоило только вспомнить – и вот она.

– Что, моя хорошая?

– Там какой-то мужчина по подъезду бродит. О тебе спрашивает!

Глава 6

Прошлое

– Ты где была, шаболда?! – Стоило только ступить на порог, пришлось тут же уворачиваться от полотенца.

Мокрая ткань полоснула по щеке, зацепила ухо, обожгла своим громким шлепком.

Присела, закрыв глаза и рот. Пускай куда хочет бьет, главное – чтобы не оставила пятен и синяков. Я не смогу пойти в универ, если что-то будет «светиться» на физиономии.

– Где ты шлялась, тварь, я тебя спрашиваю?! – Матери показалось мало этих шлепков.