Песня старого змея

Вы, когда управитесь, свет в избу занесите и загасите, чтобы ночных стрекоз не манил.

–Хорошо. – Отозвалась Нина, радуясь, что будет без смущения распоряжаться сама.

– А вы где будете спать? – спросила она эльфов.

– В цветах. Для нас тут целая клумба посажена. Мы с людьми давние приятели. – отозвался Лориэн поднимаясь из-за стола и подавая руку Эльфине.

– Спокойной ночи. – пожелала им Нина.

– Спокойной ночи. – отозвались эльфы и полетели в сторону клумбы.

Нина взяла со стола масленый светильник и пошла к бане.

Кругом было темно. Из леса доносились громкое грозное рычание и хлопающие звуки.

В бане горел такой же глиняный светильник. Лежала длинная ночная рубашка, халат, тапочки, полотенце. Все это было сделано из зеленой ткани, видимо сплетенной из волокон лиан. Баня была как баня. Только все предметы, которые она привыкла видеть металлическими, были сделаны из глины или дерева. Бочка с горячей водой была сооружена из глины, кран в ней из дерева. Тазики были выдолблены из дерева. Мыло было трех сортов и даже с разными ароматами.

Была приготовлена мыльная стружка для стирки. Нина разделась. Постирала все свои вещи. Как следует, с головой вымылась. Наконец-то ее перестал преследовать запах вонючих рыб. Оделась в рубашку и халат. Взяла тазик с мокрыми вещами и пошла к дому Ивана.

Она даже не представляла, что своими обыденными действиями довела до обморока человека.

Когда она пошла мыться и думала, что находится в полном одиночестве, у бани под благовидными предлогами собрались все трое хозяев крепости.

Одна стена бани была сплетена из листьев папоротника, и в тусклом свете масляной лампы, Нина являла собой театр теней. Волнующих теней. Каждое ее движение вызывало трепет зрителей. А когда она сняла трусики, чтобы постирать, Иван просто упал в обморок. Товарищи не решились шуметь и просто повернули ему голову на бок, чтобы не задохнулся. Только когда Нина вошла в свой новый дом, они повернули его на спину и похлопали по щекам. Когда Ваня пришел в себя, перенесли в дом Пронского.

Утром, Нина проснулась довольно поздно и с сожалением поняла, что все это не сон. Она находиться в неизвестном доме, в чужой ночной рубашке, неизвестно где и никто не знает, когда это закончиться или затянется на сто лет. Она с тоской подумала, что может никогда больше не увидеть маму и сестренку, но решила не думать о плохом. Потянулась и поняла, что у нее ничего не болит. Совсем ничего. Это было странно, учитывая многокилометровый переход накануне.