Вакансия: жена. И ничего личного

Один палец подвинулся, потом второй, потом вся кисть легко огладила мою кожу… В этот момент и ткань пиджака, и блузка под ней не казались настоящей преградой. Прикосновения прожигали так, словно я была рядом с ним обнаженной…

Широкая мужская ладонь, чуть шероховатая, по-настоящему мужская, легла на шею, неторопливым движением заставляя меня откинуть голову назад. Мой затылок так уверенно, так легко и привычно лег в руку Владислава, будто мы это делали много раз… Он перебирал пальцами мои волосы, окончательно лишая возможности дышать.

Только сердце молотило по ребрам, как загнанное. Норовило выскочить наружу и пуститься в пляс…

Губы сами приоткрылись в ожидании поцелуя. Я опять попыталась их смочить, облизнув, но без особой пользы. Помочь могло только одно – другие губы.

– Очень вкусно… – Ему как будто нравилось повторять эту фразу. Я даже глаза приоткрыла.

Пальмовский был похож на гурмана, который оттягивает дегустацию, наслаждаясь внешним видом, запахом, предвкушает… И дразнит сам себя ожиданием, и меня заодно дразнит!

Он синхронно со мной облизнулся, склоняясь над моим лицом, опуская меня еще ниже… Я уже почти лежала на его локте, все дальше закидывая голову… Уже ловила его дыхание – смесь кофе, мяты и еще чего-то, очень приятного, своим ртом…

В животе закручивалось тугое желание, оседало тяжелым горячим комом, растущим, опаляющим внутренности, спускающимся ниже, глубже, поднимающимся выше и дальше…

Мышцы бедер напряглись и сжались, мелко подрагивая… Меня всю уже изнутри колотило мелкой дрожью.

Вцепилась пальцами в подлокотники кресла в поисках опоры, чтобы совсем не потерять связь с реальностью…

Первое касание… Мягкое, осторожное… Он словно примерялся, подстраивался… Я замерла в ожидании.

Хотелось уже напора и жесткости. Чтобы было много его и сразу! Чтобы захлебнуться от своей жадности!

Едва шевельнулась, двигаясь навстречу. Притронулась к мягкой коже, такой же сухой и горячей, как моя… Вздрогнула от остроты ощущений, отпустила ручки кресла, схватилась за полы его пиджака. Весь мир кружился и плыл, нужно было за что-то держаться.